Я хотела возразить, хотела сказать, что не желаю ничего слышать, что мне достаточно того, что я уже знаю. Но слова застряли, где‑то в горле. Потому что где‑то глубоко внутри, под слоями обиды и гнева, шевелилось что‑то ещё - то самое чувство, которое не давало мне просто вычеркнуть его из жизни. И от этого становилось только больнее.
- Мам, я не знаю, что мне делать… - сказала я и расплакалась, уже не пытаясь сдерживать слёзы, которые всё равно прорывались сквозь все мои барьеры. Плечи задрожали, дыхание сбилось, и я вдруг почувствовала себя той самой маленькой девочкой, которая прибегала к маме с каждой бедой, зная, что та всё исправит.
Мама тут же встала, обошла стол и крепко обняла меня, притянув к себе, как в детстве. Я уткнулась ей в плечо, вдыхая знакомый запах лаванды и тёплой ткани - запах дома, безопасности, того, что не предаёт.
- Ничего не надо решать прямо сейчас, - тихо шептала она, гладя меня по волосам, по спине, словно пыталась выгнать из меня эту ледяную тяжесть. - Не надо ничего выбирать, не надо быть сильной. Просто позволь себе поплакать. Всё, что накопилось, пусть выйдет. А потом… потом мы подумаем, что делать дальше. Вместе.
Я кивнула, не в силах выговорить ни слова, только крепче вцепилась в её платье, будто оно было единственной опорой в этом внезапно ставшем таким шатким мире.
- Я так старалась не думать о нём, - проговорила я, когда первый приступ рыданий немного стих, и голос перестал ломаться на каждом слове. - Пыталась работать, читать, смотрела в окно, ждала, пока в голове станет пусто… Но он всё равно там. И во сне, и когда я просыпаюсь. И каждый раз, когда вспоминаю, как всё было сначала - тот вечер, его улыбку, даже то, как он вынес меня из сада… мне становится ещё больнее. Потому что теперь это всё кажется ложью. Или я просто всё неправильно поняла?
Мама чуть отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза, и взяла моё лицо в свои ладони - так, как делала, когда я была ребёнком и боялась темноты.
- Ты ничего не поняла неправильно, солнышко. Ты верила в хорошее - и в этом нет твоей вины. Доверять - это не ошибка. Ошибаются те, кто это доверие ломает.
Я снова всхлипнула, но уже тише, и вытерла щёки рукавом.
- Но что мне теперь делать? Продолжать прятаться? Делать вид, что ничего не было? Или и правда попробовать поговорить с ним? А вдруг он скажет, что‑то, что разобьёт меня окончательно?
Мама улыбнулась - не радостно, а мягко, с той самой грустной мудростью, которая приходит только с годами.
- Никто не заставляет тебя бежать к нему прямо сегодня. Пусть пройдёт немного времени. Пусть эта острая боль хоть чуть‑чуть притупится. А когда будешь готова - если будешь готова, - тогда и решишь, хочешь ли ты услышать его слова. А если не захочешь - это тоже будет твоим правом. Ты не обязана никого выслушивать, если это причиняет тебе боль.