Но внутри оказалось пусто. Только свет свечей на столе дрожал, отбрасывая неровные тени на стены, и это мерцание казалось насмешливым, будто комната знала, что спасения здесь нет. Только лёгкий запах его одеколона ещё витал в воздухе, напоминая, что он был здесь, но сейчас его не было.
Меня охватил дикий, ледяной страх, который сковывал движения, превращая тело в камень. Я не понимала ничего: где он? Куда ушёл? Почему оставил меня одну?
Я отступила назад, споткнулась и упала, а потом, не помня себя, забилась за кровать, подтянув колени к груди, пытаясь стать маленькой, незаметной, будто это могло спасти меня. В самом тёмном углу, где тьма сгущалась и казалась непроглядной, я пыталась укрыться от всего мира. Меня охватил дикий, ледяной страх, сковавший каждую мышцу. Я ничего не понимала. Мир рушился, рассыпался на куски, и я не могла собрать его обратно.
Двери снова открылись. Мне их было невидно, но зато я услышала шаги - ровные, тяжёлые, неумолимые. Они приближались ко мне, отсчитывая последние секунды моей надежды. Я не видела, кто идёт, но чувствовала, как тьма сгущается, как холод ползёт по коже, проникая под ткань, под кожу, в самую душу. Я закрыла глаза, сжалась в комок, стиснула кулаки до побелевших костяшек и одними губами прошептала беззвучную молитву, которую не знала, но сердце произносило само, ведомое отчаянием.
Когда шаги затихли, я открыла глаза в отчаянной надежде, что всё кончилось, что это был просто кошмар, что сейчас я проснусь в объятиях Кайлана и рассмеюсь над своим страхом.
Но передо мной были чьи‑то ноги. Чёрные сапоги, покрытые пылью, с потускневшими пряжками. Я медленно подняла взгляд - выше, к поясу, где висел необычный кинжал: с тёмной рукоятью, покрытой странным узором, будто сплетённым из теней и острых линий. Потом капюшон, скрывающий лицо.
- Сейчас придёт хозяин покоев, - выдавила я из себя, голос дрожал, ломался, но я пыталась вложить в него хоть каплю угрозы. - И тогда тебе не поздоровится!
Тень рассмеялась - низко, глухо, без капли веселья, так, что смех отозвался в груди ледяным эхом. А потом он скинул с себя капюшон.
Меня парализовало от страха. Кровь застыла в жилах, а мир вокруг рассыпался на осколки. Потому что передо мной стоял Кайлан. Его лицо было спокойным, почти безразличным, а в глазах не было ни узнавания, ни тепла - только холодная пустота.
Он снова рассмеялся - и этот смех был страшнее любого клинка.
- Я и есть хозяин покоев, Аренсия, - произнёс он, и каждое слово падало, как камень. - Разве ты ещё не поняла?
Я хотела закричать, но страх сковал горло, не давая издать ни звука. Сердце последний раз глухо ударилось о рёбра, и в следующую секунду тьма накрыла меня, поглотив без остатка. Мир рассыпался на искры и исчез, унося всё в небытие.