Он опустил взгляд, приложил руки к магическим путам, стягивавшим мои запястья и лодыжки, и начал что‑то шептать - тихие, быстрые слова на древнем наречии, от которых воздух вокруг будто стал гуще. И только сейчас я заметила, что он выглядит не так, как тот Кайлан, который похитил меня. Одежда… Он был одет как обычно: чёрные брюки, туфли, строгий жилет поверх рубашки, камзол… Никаких грубых сапог, никакого тяжёлого плаща и уж тем более никакого кинжала на поясе - того самого, с которым он приходил ко мне в кошмарах.
- Кайлан? - прошептала я, и на глаза навернулись слёзы, горячие и горькие. - Это правда ты? Настоящий?
Он кивнул, не отрывая взгляда от пут, и я увидела, как у него дрожат пальцы.
- Да, Ари, это я. Прости, что не смог прийти раньше.
С последним словом путы рассыпались, словно их и не было, оставив на коже лишь красные следы от натяжения.
Я размяла ноющие запястья, пытаясь унять сомнения: можно ли было довериться ему на самом деле? Кожа горела, но это была хорошая боль - боль освобождения.
Кайлан поднялся и протянул мне руку
- Вставай, - тихо сказал он, помогая мне подняться. - Дальше по коридору ждёт Леон и рыцари. Иди к ним. Они защитят тебя.
- Но… - начала я, всё ещё цепляясь за него взглядом, будто боялась, что, если отвернусь, он исчезнет.
- Я должен был сказать тебе всё сразу, - перебил он, глядя мне прямо в глаза. - Это я… Только я виноват в том, что тебя похитили. Я не смог тебя уберечь.
В его голосе было столько боли, столько вины, что она почти ощущалась физически, как ещё один канат, стягивающий грудь.
Я хотела, что‑то ответить, спросить, как такое возможно, но не успела.
В этот момент в проёме двери показался другой Кайлан - тот самый, который и похитил меня. Его плащ развевался, будто вокруг него бушевал невидимый ветер, а в руке поблескивал кинжал. Он стоял, слегка наклонив голову, и на его лице играла та самая холодная улыбка, от которой у меня стыла кровь.
Я ужаснулась, забегала глазами между ними двумя, не понимая, как такое возможно. Один смотрел на меня с болью и виной, другой - с насмешливым удовлетворением.
Второй Кайлан шагнул вперёд, медленно, нарочито неторопливо, и произнёс, растягивая слова:
- Наконец‑то мне не нужно притворяться. Хотя, признаться, было приятно вводить тебя в заблуждение… И так забавно было смотреть, как ты веришь, будто твой возлюбленный и есть тот, кто всё это провернул.
Он вдруг рассмеялся, и этот звук, пронзивший тишину, отозвался в комнате резким, болезненным щелчком хлыста.
- Как такое возможно? И почему ты выглядишь как Кайлан? Это иллюзия? Магия? - спросила я, пытаясь сделать шаг вперёд, но Кайлан тут же прикрыл меня своей спиной, будто одним движением хотел заслонить от всей этой тьмы, от этого безумия. Его спина стала для меня стеной, твёрдой и надёжной, и даже сквозь ткань камзола я чувствовала, как напряжены его мышцы, как он собран, как каждое его волокно готово к рывку.