Ярмарка тщеславия в «Сан-Карло»
Первым делом граф выкупил ложу в знаменитом театре «Сан-Карло». Это было воистину циклопическое сооружение, роскошь которого слепила глаза. На сцене блистали звезды неаполитанской школы — давали оперы Доменико Чимарозы и Джованни Паизиелло.
Однако мой шок был вызван вовсе не божественными голосами знаменитых кастратов. Меня поразила сама публика.
Для неаполитанской аристократии спектакль служил лишь необязательным фоном. В роскошных, задрапированных шелком ложах кипела своя, куда более интересная жизнь:
Светские рауты: Знать без стеснения ужинала прямо во время арий, звеня хрустальными бокалами.
Азартные игры: За ломберными столиками в полумраке лож проигрывались целые состояния и заключались деловые сделки.
Интриги: Дамы открыто флиртовали с кавалерами, перебрасываясь записками через барьеры.
— Василий Петрович, — прошептала я, наблюдая, как в соседней ложе какой-то маркиз громко кроет матом неудачную карту, пока на сцене разворачивается античная трагедия. — У нас в Петербурге за такое неуважение к искусству вывели бы из зала.
— Это Юг, душа моя, — усмехнулся граф, наливая мне вина. — Здесь опера — это продолжение гостиной. Наслаждайтесь музыкой и не обращайте внимания на декорации в зрительном зале.
Светские променады на Вилле Комунале
Когда нам наскучивала театральная духота, мы отправлялись дышать морским воздухом. Как раз в этом году знаменитый архитектор Карло Ванвителли завершил перестройку королевского сада вдоль набережной.
Новая аллея — Passeggio Reale — стала главным местом для выгула светских нарядов. Каждый вечер здесь выстраивалась вереница роскошных карет. Мы с Василием Петровичем неспешно прогуливались под сенью деревьев, демонстрируя мои парижские платья и его безупречные сюртуки. Это был непрерывный парад тщеславия, где каждый оценивал каждого, и где статус определялся шириной фижм и чистотой бриллиантов.
Археологический туризм и пыль веков
Но настоящей страстью моего мужа оставалась история. Вся просвещенная Европа в эти годы буквально бредила античностью, и Неаполь был эпицентром этой лихорадки благодаря раскопкам Помпей и Геркуланума.
Мы совершили несколько долгих, утомительных, но невероятно захватывающих поездок к руинам. Бродя по раскопанным улицам Помпей, глядя на сохранившиеся фрески и окаменевшие следы трагедии, я чувствовала холодное дыхание вечности. Василий Петрович же был в абсолютном восторге. Мы провели несколько дней в музее королевского дворца Каподимонте, где граф, вооружившись лорнетом, часами изучал поднятые из-под пепла амфоры, статуи и древние артефакты, то и дело порываясь купить что-нибудь для своей коллекции.