— И что же тайного произошло на этот раз, мой дорогой интриган?
Василий Петрович подался вперед, опираясь локтями о колени, и понизил голос, словно в нашей вилле могли прятаться австрийские шпионы.
— Буквально на днях, в Могилёве, состоялась тайная встреча нашей Матушки-Государыни с правителем Священной Римской империи Иосифом Вторым. Император прибыл туда в обстановке строжайшей секретности, путешествуя инкогнито под именем графа Фалькенштайна.
— И о чем же они договаривались? — спросила я.
— О переделе мира, душа моя, — усмехнулся граф. — Это свидание положило начало новому, мощнейшему русско-австрийскому союзу. Екатерина Алексеевна всерьез берется за свой «Греческий проект». Они с Иосифом планируют ни много ни мало — раздел огромных османских земель и изгнание турок из Европы. Карты перекроены, альянсы заключены.
Я замерла. Теплая вода, качнувшись от моего резкого движения, плеснула через край мраморной лохани на узорчатый пол. В моей голове внезапно, с оглушительным звоном, сошелся пазл, который я не могла собрать несколько месяцев.
Наш визит в Вену. Тот самый званый вечер в Хофбурге. «Случайная» беседа Василия Петровича с императором Иосифом, во время которой я так удачно блеснула знаниями французской литературы и очаровала монарха.
Я резко выпрямилась в воде, совершенно забыв о приличиях, парижских традициях непрозрачной пены и своей наготе. Капли воды стекали по моим плечам.
— Василий Петрович! — выдохнула я, глядя на мужа широко распахнутыми глазами. — А теперь скажите мне, глядя прямо в глаза... Наша встреча в Хофбурге с Иосифом была случайной?!
Граф, не мигая, смотрел на меня.
— Это же вы организовали эту встречу! — возмущенно и одновременно восхищенно воскликнула я, указывая на него мокрым пальцем. — Вы знали о готовящемся союзе! Вы прощупывали почву для Петербурга еще тогда, прошлым летом! А я-то думала, мы просто наслаждаемся венскими вальсами и штруделем!
Василий Петрович откинулся на спинку кресла. На его лице медленно, словно у довольного сытого кота, расплылась его фирменная, обезоруживающая улыбка. Он даже не попытался отвести взгляд.
— Отрицать не стану, — мягко, с ноткой искренней гордости произнес старый лис екатерининской дипломатии. — Политика, как и любовь, требует тщательной подготовки, Аннушка. Я должен был убедиться в настроениях Иосифа до того, как Государыня отправится в Могилёв.
Он поднялся, подошел к ванне и, не обращая внимания на брызги, взял мою мокрую руку, запечатлев на ней почтительный поцелуй.
— Но не стоит так возмущаться, моя прекрасная графиня. Вы сыграли в этом спектакле не роль слепого орудия, а роль первой скрипки. Вы, душа моя, очаровали императора так, как не смог бы ни один посол в расшитом мундире. Так что вы тоже участвовали в большой дипломатии и внесли свой весомый вклад в грядущее падение Османской империи.