— А как он выглядит? — с замиранием сердца спросила я. — У него хотя бы зубы свои?
Амалия пренебрежительно махнула рукой.
— Аннет, в нашем веке это не имеет значения! Василий Петрович следит за собой строже иной кокетки.
Внешний вид (последний писк моды 1778 года):
Своих волос он давно не носит. На нем всегда безупречный напудренный парик с аккуратными буклями по бокам и косой, перевязанной черной муаровой лентой.Возраст граф скрывает под легким слоем дорогой пудры, а иногда даже клеит пикантную мушку на щеку.Одевается он исключительно по парижской моде: носит бархатные кафтаны модного нынче цвета «парижской грязи» или глубокого синего оттенка, кюлоты, белые шелковые чулки и туфли с массивными серебряными пряжками.Из жилета у него всегда свисает золотая цепочка часов-луковицы. В руках — дорогая трость с набалдашником из слоновой кости и изящная золотая табакерка с эмалевой миниатюрой (кажется, там изображена аллегорическая Венера).
— Но самое главное, дорогая моя, это его привычки, — Амалия наклонилась ко мне, переходя на доверительный шепот. — Ты ведь боишься, что он будет душить тебя своим вниманием? Так вот, это исключено!
Ежедневный график графа Воронцова:
09:00 — Пробуждение. Его утренний туалет длится до двух часов! Цирюльник бреет его, пудрит, пока граф пьет привозной шоколад и читает «Санкт-Петербургские ведомости». Тебя в это время к нему даже не пустят.12:00 — Он выезжает в свет. Визиты в Сенат или сплетни в салонах влиятельных дам.15:00 — Обед. Главное событие дня. Его личный французский повар готовит шедевры, смешивая трюфели с русской стерлядью. Обед проходит в узком кругу старых друзей-вельмож.18:00 — Эрмитаж, французская комедия или дворцовый маскарад, чтобы показаться на глаза Матушке-Императрице.22:00 — И самое сладкое: граф уезжает в Английский клуб! Он играет в вист или ломбер до глубокой ночи и возвращается домой далеко за полночь, изрядно уставший.
Я откинулась в кресле, чувствуя, как ледяной ужас в груди сменяется холодным, циничным расчетом.
Амалия была права. Картина складывалась совершенно иначе. Это не был грубый тиран, как Семен Голицын, от которого я бежала в начале своей истории. Василий Петрович Воронцов был продуктом своей эпохи — утонченным, язвительным сибаритом с четким расписанием дня. Ему нужна была не покорная рабыня, а элегантная хозяйка его салона, которая украсит его старость, не станет лезть в его привычки и, возможно, подарит наследника назло племянникам.
А взамен… взамен он даст мне защиту старинного графского титула, свободу передвижений по его бездонному кошельку и тот самый европейский вояж в Париж и Лондон.