Рядом с ним восседала его супруга, королева Мария Каролина. И вот тут мой мозг попаданки окончательно споткнулся. Помня ослепительную, магнетическую красоту её родной сестры, французской королевы Марии-Антуанетты, перед которой я замирала в Версале, я ожидала увидеть хотя бы отдаленное семейное сходство. Увы! Генетика Габсбургов на этот раз жестоко отдохнула.
Каролина была гораздо ниже ростом, плотная, с блеклыми чертами лица и совершенно лишенная той легкой, парящей грации, которая кружила головы в Париже. Тяжелое, перегруженное драгоценностями платье лишь подчеркивало её приземистую фигуру.
«Бледная моль в бриллиантах», — безжалостно зафиксировал мой внутренний голос. Безвкусный слой пудры делал её кожу землистой, а поджатые губы выдавали тяжелый, капризный нрав женщины, привыкшей держать под жестким каблуком всю южную Италию.
Однако, стоило нам с мужем отвесить положенные церемониальные поклоны, как скучная мина долговязого Фердинанда мгновенно преобразилась. Его водянистые глаза округлились, лицо расплылось в широкой, простоватой улыбке.
— О, граф Воронцов! Старый лис! Полноте, бросьте эти поклоны! — громогласно воскликнул король на ломаном французском, чуть ли не силой поднимая моего супруга.
Оказалось, что Фердинанд превосходно знал Василия Петровича по старым дипломатическим миссиям и относился к нему с той бесцеремонной фамильярностью, на которую способны только скучающие монархи. Он бесцеремонно схватил графа за локоть, увлекая к огромному окну, и принялся по-приятельски, запросто беседовать с ним, оживленно жестикулируя. Король взахлеб рассказывал Воронцову о своей последней охоте на кабанов в Казерте, жаловался на качество местных ружей и вел себя так, словно они кутили вместе в трактире, напрочь позабыв о придворном этикете и о моем существовании.
Я осталась стоять на месте, сохраняя идеальную осанку и легкую светскую полуулыбку. Но стоило мне перевести взгляд на трон, как по спине пробежал знакомый колючий холодок.
Королева Каролина смотрела на меня. И в её блеклых, окруженных паутиной морщин глазах полыхал самый настоящий, первобытный огонь.
Молодая, пышущая здоровьем русская графиня в легком шелковом платье, которое подчеркивало каждый изгиб тела, и с безупречным цветом лица, не нуждающимся в фунте пудры, явно подействовала на неаполитанскую государыню как красная тряпка на быка. Каролина немедленно, с первой же секунды, приревновала своего долговязого мужа ко мне. И, будучи женщиной властной и несдержанной, она даже не пыталась скрывать своего дурного настроения.