Мы с Василием Петровичем с удовольствием влились в этот неспешный ритм. Каждое утро начиналось с прогулки к источникам. Терпкая, солоноватая горячая вода творила настоящие чудеса.
Мой муж на водах буквально расцвел. Целебные источники, чистый горный воздух и отсутствие необходимости ежеминутно играть в дипломатические шахматы стерли с его лица следы усталости. Он держался с такой бравой, почти гусарской выправкой, что многие дамы на променаде бросали на него весьма заинтересованные взгляды из-под полей своих соломенных шляпок.
Я же в Карлсбаде отвела душу в местных ювелирных лавках. Богемия славилась не только хрусталем, но и превосходными мастерами-чеканщиками. Я просто не могла удержаться и накупила невероятное количество потрясающего местного серебра: изящные шкатулки, столовые приборы с тончайшей гравировкой, подносы и массивные канделябры.
— Вы решили вывезти из Богемии все запасы драгоценных металлов, Анна? — со смехом спросил Василий Петрович однажды днем, когда Архип с кряхтением вносил в наши апартаменты очередной тяжеленный ящик с моими покупками.
— Это инвестиции, мой дорогой, — невозмутимо ответила я, любуясь серебряным кофейником невероятной красоты. — К тому же, я должна как-то обустраивать наш быт.
Граф, сидевший в кресле у открытого окна, выходящего на реку, задумчиво постучал пальцами по подлокотнику.
— Знаете, душа моя... А не купить ли нам дом прямо здесь, в Карлсбаде? — внезапно предложил он.
Я оторвалась от распаковки серебра и удивленно посмотрела на мужа.
— Дом? Здесь?
— Именно, — кивнул Василий Петрович, глаза которого загорелись чисто практическим энтузиазмом. — Воды действуют на меня превосходно, климат чудесный, общество приличное. Но уж очень далеко и утомительно ехать сюда каждый раз из Петербурга по этим проклятым польским и немецким дорогам.
— Но как же мы будем добираться? — не поняла я.
Граф хитро прищурился и откинулся на спинку кресла.
— А мы и не будем далеко ездить, Анна. Какой смысл возвращаться в северные болота к нашему нервному цесаревичу? Летом мы будем жить здесь, в Карлсбаде, пить воду и гулять по горам. А как только наступят осенние холода — карету к подъезду, и на юг! Зимовать будем на нашей вилле в Неаполе, под итальянским солнцем. А наши доходы с русских поместий Жозеф прекрасно переведет нам через лондонских банкиров. Как вам такой план?
Я замерла, осмысливая его слова. Лето на водах в центре Европы, зима на берегу Средиземного моря. Подальше от дворцовых интриг, от гнева Павла, от революционного Парижа. Это была жизнь мечты. Жизнь европейских рантье экстра-класса.