- И что дальше? - спросила я тихо, уже без прежней резкости, скорее устало, будто наконец признала, что не могу найти идеальный, безупречный выход из этой ситуации. - Ты думаешь, если мы зайдём внутрь, все мои проблемы исчезнут?
- Нет, - он покачал головой, и в полумраке его улыбка стала мягче, менее самодовольной и более… человечной, что ли. - Я не думаю, что проблемы исчезнут. Но думаю, что там мы сможем хотя бы разложить их по полочкам. Без чужих глаз. Без необходимости играть роли.
Я посмотрела на дом - на тёмные окна, на массивную дверь, за которой пряталась неизвестность, потом снова на Кайлана. В его взгляде не было ни принуждения, ни насмешки, ни той властности, которую обычно принимают за силу. Там была только готовность взять на себя ответственность за то, что он сделал, и ожидание моего решения.
И в этот момент я вдруг поняла одну вещь, от которой стало одновременно и страшно, и как-то странно спокойно: он не собирался меня удерживать силой. Да, он увез меня с праздника, да, он принял решение за нас обоих - но сейчас, стоя на этой тёмной улице, он ждал моего шага. Он дал мне выбор - пусть и ограниченный, пусть и сделанный после его дерзкого поступка, но всё же выбор.
Я глубоко вдохнула прохладный воздух, чувствуя, как он остужает разгорячённое лицо, как постепенно выравнивается дыхание, как понемногу возвращается способность мыслить связно.
- Хорошо, - произнесла я наконец, сама удивляясь тому, как тихо и ровно прозвучал мой голос, будто я не соглашалась на что-то безумное, а просто принимала очередное разумное решение. - Но только час. И только чтобы поговорить.
Кайлан кивнул, будто и не ожидал другого ответа, будто знал, что, дав мне право выбора, он уже выиграл самую важную часть этого спора. Он сделал шаг в сторону двери и слегка повёл рукой, приглашая меня идти вперёд.
- Договорились. Час. Но обещаю: за этот час ты хотя бы раз улыбнёшься без оглядки на то, как это будет выглядеть со стороны.
Я фыркнула, пытаясь вернуть себе хотя бы тень прежней строгости, хотя понимала, что она уже не такая непробиваемая, как раньше.
- Не обещаю.
- И этого достаточно, - снова чуть улыбнулся он и открыл тяжёлую дверь, за которой начиналась та самая неизвестность, которой я столько времени старалась избегать.
Мы вошли внутрь, и дверь за нами закрылась с глухим, окончательным стуком. В прихожей было темно и прохладно, пахло воском, старыми книгами и чем-то ещё, едва уловимым, будто в этих стенах жили не только люди, но и их давние тайны. Где-то в глубине дома тихо тикали часы, отсчитывая мгновения, которые уже нельзя было вернуть.