Дом, перед которым остановилась карета, выглядел внушительно и в то же время как-то одиноко: высокие окна, тёмные ставни, каменная кладка, которая, казалось, впитала в себя холод всех прошедших зим. Он не походил на весёлое, гостеприимное место - скорее на крепость, где люди привыкли хранить тайны.
- Ко мне домой, - с самодовольной ухмылкой ответил он, и в этой ухмылке было столько мужской уверенности, столько той самой свободы, которой я обычно избегала, считая её опасной и неуместной, что у меня внутри что-то дёрнулось - то ли отторжение, то ли невольное восхищение тем, как легко он нарушает все правила.
Я моментально вырвала свою руку, будто его прикосновение обожгло меня, и прижала её к себе, словно пытаясь удержать внутри ту самую дрожь, которая никак не хотела униматься. Вторая рука невольно потянулась к серебряной заколке - я коснулась прохладного металла, будто он мог дать мне опору, подсказать, как поступить, как сохранить ту самую дистанцию, которая всегда спасала меня от лишних эмоций и ненужных привязанностей.
- Зачем? - мой голос разнёсся в вечерней тишине, и от этой внезапной громкости я сама чуть вздрогнула, будто испугалась собственной смелости. Вопрос прозвучал резко, почти грубо, но за этой резкостью пряталась та самая растерянность, которую я так ненавидела в себе: я привыкла всё контролировать, привыкла знать, что будет дальше, а сейчас передо мной была сплошная неизвестность.
Кайлан не отступил, не опустил глаза, не попытался сгладить углы вежливыми словами. Он просто стоял и смотрел на меня так, будто видел не ту строгую преподавательницу Академии, к которой привыкли студенты и коллеги, а ту девушку, которая иногда задерживалась в опустевшей аудитории, потому что возвращаться в пустой дом было ещё страшнее, чем сидеть в тишине среди парт и стульев.
- Затем, что там мы сможем наконец поговорить без чужих ушей, - его голос звучал ровно, без прежней игривости, но и без той холодной сдержанности, которую я привыкла в нём замечать. В нём была та самая спокойная уверенность человека, который принял решение и готов нести за него ответственность.
- Затем, что там никто не будет смотреть на тебя и оценивать, насколько ты соответствуешь образу безупречной Аренсии. Затем, что мне надоело прятаться и делать вид, что ты для меня - просто ещё одно лицо в толпе.
От этих слов внутри меня будто что-то дрогнуло - то ли стена, за которой я столько лет прятала свои настоящие чувства, то ли та самая ледяная корка, которая покрывала сердце и не давала ему слишком сильно болеть.