- Это… это сбивает с толку, - она нервно поправила волосы, задев ту самую заколку, и на секунду её губы дрогнули в попытке сохранить серьёзный вид, который уже трещал по всем швам. - Ты похитил меня посреди праздника, перевернул весь мой мир вверх дном, а теперь сидишь тут и улыбаешься, будто мы просто вышли прогуляться!
- Ну, похищение вышло спонтанным, - я чуть склонил голову, признавая свою вину, но без капли раскаяния в голосе. - Зато честно. Знаешь, я столько лет учился быть вежливым, сдержанным, правильным. А сегодня вдруг понял: если я ещё хоть минуту буду таким правильным, я просто взорвусь.
Она вдруг рассмеялась - коротко, нервно, совсем не так, как смеётся человек, которому весело, но так, как смеётся тот, кто наконец выпустил наружу напряжение, копившееся месяцами.
- Звучит так, будто ты сам себя удивляешь.
- Так и есть, - признался я, чувствуя, как легко вдруг стало говорить то, что думаешь. - Иногда я смотрю на себя со стороны и думаю: кто этот человек, который кивает в нужных местах, произносит правильные слова и ни разу за вечер не позволяет себе быть настоящим? И сегодня я решил: хватит.
Аренсия помолчала, разглядывая меня так, будто видела впервые, будто пыталась сложить воедино все те маленькие детали, которые я только что ей выдал, и понять, можно ли мне верить.
- И что теперь? - спросила она наконец, и в этом «что теперь» прозвучало столько всего сразу - и тревога, и то самое любопытство, которое она пыталась подавить, и даже, как мне показалось, лёгкая надежда.
- Теперь, - я чуть подался вперёд, не нарушая дистанции, но давая понять, что не собираюсь отступать, - мы едем туда, где никто не будет на нас смотреть и строить теории. И где ты сможешь наконец просто выдохнуть, не думая о том, что скажут в Академии. А потом… потом мы решим, что делать дальше. Но обещаю: я не буду принимать решения за тебя. Только вместе.
Она снова коснулась заколки, будто искала в этом жесте опору, и на её лице промелькнуло то самое выражение, в котором смешивались настороженность и та самая скрытая симпатия, которую она, кажется, и сама пока не готова была признать.
- Ты умеешь говорить правильные вещи в самый неподходящий момент, - произнесла она с лёгкой усмешкой, и от этой усмешки у меня вдруг стало теплее на душе - будто я наконец сделал что-то по-настоящему важное.
- Стараюсь, - подмигнул я, позволяя себе ещё немного открытого заигрывания, но ровно столько, чтобы она не почувствовала давления. - Хотя, признаться, опыт в таких делах у меня невелик. Обычно я как раз тот человек, который стоит в тени и молчит.