- А может, тебе иногда полезно быть не примером, а просто женщиной? - вырвалось у меня прежде, чем я успел отфильтровать слова, которые годами приучал себя не произносить вслух. Я не повысил голос, не стал давить - просто сказал то, что думал, тихо и ровно, будто мы сидели не в каретном полумраке, а где-то там, в том невозможном мире, где нам не нужно было прятать свои чувства.
- Знаешь, со стороны эта твоя безупречность выглядит красиво. Очень. Но я иногда смотрю на тебя и думаю: а где ты сама? Где та девушка, которая, может, тоже хочет иногда просто выдохнуть и сказать: «Я устала быть сильной»?
Она дёрнулась, будто я ударил её, но в этом движении не было желания убежать - скорее попытка защититься от того, насколько точно я попал в цель.
- Легко тебе рассуждать! - её голос стал тише, и в нём уже не было той звонкой ярости, с которой она начала свою отповедь. - Ты пришёл, устроил этот спектакль, а мне потом расхлёбывать! Тебе не надо каждое утро надевать эту броню, не надо следить за каждым словом, чтобы никто не подумал, что ты слабая, что ты можешь ошибаться, что ты вообще человек!
Я чуть склонил голову, позволяя себе ту самую ухмылку, которая обычно пряталась за моей холодной сдержанностью. Не издевательскую - совсем нет. Скорее ту, что появляется, когда ты наконец можешь быть собой и тебе не нужно притворяться.
- Знаешь, броня - она ведь не только снаружи бывает. Иногда она внутри растёт, слой за слоем, пока не становится тяжелее любых доспехов. Думаешь, мне легко было стоять рядом со всеми и делать вид, что мы незнакомы? Слушать, как тебя хвалят, и не иметь права сказать, что я знаю о тебе куда больше, чем все эти гости вместе взятые?
Она нахмурилась, будто пыталась поймать меня на лжи, найти в моих словах подвох, но не находила.
- Откуда ты можешь что-то обо мне знать? Мы почти не разговаривали. Ты появлялся в Академии от силы пару раз, мелькал где-то на периферии, и всё.
Я откинулся на спинку сиденья и позволил себе чуть более открытую, чуть более игривую интонацию - ту, которую обычно прятал так глубоко, что порой сам забывал, что она у меня есть.
- А разве для того, чтобы что-то понять о человеке, обязательно нужно часами сидеть за одним столом? Иногда достаточно увидеть, как кто-то поправляет стопку бумаг так, будто это не бумаги, а что-то очень хрупкое. Или как он задерживается в опустевшей аудитории, когда все уже разошлись, будто ему страшно возвращаться в пустой дом. Или как в глазах на секунду пропадает эта стальная решимость, когда никто не смотрит.