Я села на него так, что его колени оказались между моих ног, чувствуя, как странно и в то же время правильно это ощущается - будто тело само знало, что ему нужно, даже если разум всё ещё пытался сопротивляться. Я посмотрела в его сияющие глаза - в них было столько осторожной надежды, столько того самого страха быть отвергнутым, что моё сердце сжалось. И я сделала то, на что, казалось, у меня никогда не хватило бы смелости: схватив его лицо руками, я притянула его к себе и слилась с ним в горячем поцелуе.
Зачем? Я не знала. Может, чтобы заглушить ту боль, которая поднялась из самых глубин памяти, когда он назвал меня «Арен». Может, чтобы почувствовать себя живой, настоящей, не той безупречной преподавательницей, которой все восхищаются издалека, а просто женщиной, которая имеет право на слабость и на тепло. А может просто потому, что в этот момент это было именно то, что мне было необходимо, - как воздух, как вода, как тот самый дом, которого я столько лет была лишена.
Его руки скользнули по моему телу и притянули ближе, обняв так крепко, будто он боялся, что, если отпустит меня хоть на мгновение, я могу испариться, раствориться в воздухе, как утренний туман под первыми лучами солнца. В этом объятии не было ничего грубого, ничего от того дерзкого жеста, с которым он закинул меня на плечо в саду. Сейчас это было совсем другое - отчаянная попытка удержать то, что казалось невозможным, схватить за хвост ту самую ускользающую реальность, где можно быть собой, где не нужно прятать свои чувства за вежливыми улыбками и правильными словами.
Мы целовались, и весь остальной мир будто исчез - не было ни Академии, ни репутации, ни тех правил, которые я столько лет выстраивала вокруг себя, как крепостные стены. Были только его дыхание, его руки, его тепло, которое постепенно вытесняло тот холод, который годами пробирался под кожу. И где-то на периферии сознания я всё же слышала тихий голос, напоминавший о Даэроне, о том, что память о нём не должна исчезать, что нельзя просто взять и заменить одно чувство другим. Но сейчас этот голос звучал приглушённо, будто из-за толстой стены, и я позволила себе не слушать его - хотя бы на несколько минут.
Мы продолжали этот поцелуй, такой страстный, желанный, будто и правда были давними любовниками, которые до безумия соскучились друг по другу. И в какой-то момент все мысли в моей голове действительно остановились - будто наконец-то щёлкнул невидимый замок, запиравший меня в клетке из «надо», «должна», «так принято». Будто я наконец делала то, что нужно, - не для Академии, не для чужих ожиданий, не ради того, чтобы казаться сильной, а просто для себя