Я уже шагнул вперёд, готовый броситься к ней, спросить, что случилось, обнять, просто убедиться, что она настоящая, что это не очередная иллюзия. Но что‑то заставило меня замереть.
Чуть поодаль, в тени арки, стоял мужчина в глубоком капюшоне. Он не двигался, но вся его поза кричала о напряжённом внимании. Он следил за Аренсией. Его взгляд был таким цепким, таким хищным, что у меня по спине пробежал ледяной озноб.
«Кто ты такой?» - пронеслось у меня в голове.
Аренсия, ничего не подозревая, свернула в переулок, и мужчина тут же последовал за ней. Не раздумывая, я рванул следом, расталкивая прохожих, не слыша их возмущённых возгласов. Кто‑то крикнул мне что‑то вслед, кто‑то выругался, но всё это слилось в один неразборчивый гул, который я отсекал, как ненужный шум.
В переулке было тише, но воздух казался гуще, пропитанный пылью, сыростью и чем‑то ещё - едким, тревожным, будто сама улица знала, что здесь происходит что‑то недоброе. Тени от домов легли поперёк дороги, словно преграды, и я петлял между ними, высматривая между зданиями знакомый силуэт в капюшоне.
Он двигался ловко, почти бесшумно, будто знал эти дворы наизусть. Я мчался вперёд, чувствуя, как в груди горит огонь, а в висках стучит кровь. Вот он мелькнул за углом, я ускорился, мышцы напряглись до предела, каждый шаг отдавался в пятках жёсткой вибрацией. Я почти настиг его - он на секунду замедлился, будто запнулся о выбоину в брусчатке, и этого мгновения хватило, чтобы я сократил дистанцию.
Я протянул руку, пальцы почти коснулись грубой ткани капюшона - ещё сантиметр, и я бы сдёрнул его, увидел лицо, заставил ответить. Но в тот самый миг он резко крутанулся, увернулся с неестественной лёгкостью, и ткань выскользнула из моих пальцев, как живая. Он растворился в лабиринте дворов, оставив после себя лишь гулкое эхо шагов, которое тут же поглотила тишина узких проходов.
Я замер, тяжело дыша, и огляделся, пытаясь уловить хоть какой‑то намёк на то, куда он делся. Переулок впереди обрывался глухой стеной, по бокам тянулись высокие заборы без калиток, а сзади я сам отрезал ему путь. Он не мог просто исчезнуть.
Однако в тот миг, когда я почти поймал его, я успел заметить кое‑что ещё. Из‑под плаща мелькнул кинжал - узкий, с тёмной рукоятью, украшенной странным узором. Что‑то в нём было до боли знакомым, будто я уже видел этот клинок раньше, в отчётах, на рисунках, в кошмарах.
Когда таинственный мужчина исчез, я замер, пытаясь восстановить дыхание. В воздухе витал тот самый запах чужой магии - тот же, что и у меня дома. Холодный, чуждый, издевательски тонкий. Я провёл ладонью по лицу, стирая капли пота, и сжал кулаки. В груди кипела ярость, смешанная с беспомощностью: я был так близко, почти схватил его, но опять остался ни с чем.