С чувством полной защищённости, прижавшись к его тёплому боку, я закрыла глаза. Приятная усталость от близости прокатилась по телу мягкой волной, унося с собой последние обрывки тревоги. И я уснула - спокойно, глубоко, зная, что теперь меня берегут не только собственные силы, но и любовь, которая стала моим щитом.
Открыв глаза, я поняла, что на улице уже стояла глубокая ночь. В комнате царил полумрак, лишь редкие отблески пламени от свечей ложились неровными пятнами на стены, вытягивая из темноты углы и превращая привычные очертания мебели в причудливые тени.
Я пошарила рукой по кровати, но не смогла найти Кайлана рядом. Простыня с его стороны была прохладной - он ушёл отсюда давно. Я немного привстала, опираясь на локоть, и наконец заметила его: он сидел за столом, склонившись над разбросанными листами, а пламя свечей дрожало в такт его движениям, то озаряя его лицо, то снова пряча в тень. Он снова что‑то читал и сводил, хмурился, водил пальцем по строчкам, будто пытался сложить из этих слов целую картину.
- Почему не спишь? - сонно спросила я, прикрывая один глаз, будто щурясь от света свечей. Голос прозвучал тихо, почти неуверенно, как будто я боялась нарушить эту напряжённую тишину.
Он не поднял головы сразу, будто ему нужно было удержать мысль, не дать ей ускользнуть.
- Мне кажется, что я знаю, кто виноват во всём, что происходит, - внезапно ответил он, не отрывая взгляда от записей. Слова прозвучали ровно, спокойно, но от этой самой обыденности в них стало только страшнее.
- Что? Кто?! - подпрыгнув и слегка вскрикнув, выпалила я, и тут же пожалела о своей резкости: в тишине комнаты этот вскрик прозвучал почти как крик о помощи.
Кайлан чуть поморщился, словно звук резанул его по нервам, и на мгновение прикрыл глаза.
- Я не уверен, - произнёс он уже тише. - Но мне нужно постараться вспомнить всё, что было в тот вечер, когда меня заперли. Каждую мелочь. Каждый взгляд. Каждый шаг. И я хочу сделать это при всех. Хочу, чтобы все слышали, чтобы никто не смог потом сказать, что он чего‑то не понял или не расслышал.
Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул, будто сомневаясь в своих словах, в том, стоит ли вообще их произносить.
- Мне стоит собрать всех в гостиной? - спросила я, опуская ноги на пол и вставая с кровати. Холод пола тут же пробрался сквозь ступни, отрезвляя, заставляя собраться.
Он покачал головой, не поднимая взгляда.
- Нет, думаю, это подождёт до утра, - тихо ответил он. - Не нужно будить всех посреди ночи. Пусть отдохнут. И ты ложись.
- А ты? - спросила я тревожно, глядя на него, пытаясь поймать его взгляд, прочесть в нём хоть что‑то, кроме этой упрямой сосредоточенности. - Ты ведь тоже должен отдыхать. Ты только недавно пришёл в себя…