В памяти всплыла поездка к маме. Я вспомнила, как мы с Кайланом шли по знакомой узкой улице, как поднимались по скрипучим ступенькам, как я сжимала его руку, боясь, что всё пойдёт не так. Я знала, как категорично мама высказывалась раньше, как не верила ни в титулы, ни в обещания, ни в «счастливые концы». Она хотела для меня простого, земного счастья - спокойного дома, надёжного человека, который не исчезнет с первым порывом ветра.
И вот мы вошли. Мама стояла у окна, и в её взгляде сначала мелькнуло то самое недоверие, которое я так боялась увидеть. Но Кайлан… он повёл себя как истинный джентльмен. Спокойно, без напора, с уважением к её сомнениям. Он не пытался их заглушить громкими словами - он просто был рядом. И когда мы сказали две новости - о том, что мы решили пожениться и что скоро она станет бабушкой, - её лицо на мгновение застыло, а потом по нему покатились слёзы. Но это были не слёзы отчаяния. Это были слёзы радости - чистой, искренней, немного испуганной, но настоящей. Она обняла меня, потом осторожно, будто боясь спугнуть, коснулась руки Кайлана и сказала, что верит: он сделает меня счастливой. И приняла приглашение на свадьбу.
Из воспоминаний меня вывел тихий скрип двери. Я обернулась - в комнату вошёл герцог. Он остановился на пороге, окинул меня взглядом, в котором читалась гордость, и мягко спросил:
- Готова, Аренсия?
Я улыбнулась и кивнула, чувствуя, как внутри разливается тепло.
Он подошёл ко мне, бережно опустил вуаль на лицо, скрывая, но не пряча - скорее обрамляя, как драгоценность. Поцеловал по-отечески в лоб, чуть задержавшись, будто хотел передать мне всю свою поддержку. Потом подал букет - нежные белые лилии, пахнущие свежестью и весной, такие хрупкие и в то же время стойкие.
- Пойдём, - тихо произнёс он, предлагая мне свою руку. - Твой жених ждёт.
Мы шли по коридорам, и мне казалось, что это всё - прекрасная сказка, которая наконец стала былью. Каждый шаг отдавался в груди лёгким трепетом, но страха не было. Только предвкушение.
Двери в зал распахнулись, и я замерла, поражённая красотой этого места. Зал был украшен в светлых тонах - белоснежные и кремовые ткани ниспадали с колонн, словно облака. Повсюду стояли вазы с цветами: лилии, пионы, розы, гортензии - всё в оттенках белого и слоновой кости. Лёгкие гирлянды из зелени и мелких бутонов тянулись вдоль галерей, а в воздухе витал тонкий аромат свежести и праздника. Свет лился из высоких окон и отражался в хрустальных подвесках люстр, рассыпаясь по залу мириадами искр.
А у алтаря стоял Кайлан.