Я положила ладонь ему на грудь, чувствуя под пальцами ровное, сильное биение сердца, и поднялась на цыпочки, чтобы поцеловать его в губы - коротко, но так, чтобы он понял: это не просто радость, это клятва, обещание, что теперь я всегда буду рядом.
Кайлан обнял меня, притянув к себе, и на мгновение мы замерли, сливаясь в этом объятии, будто весь мир сузился до этого маленького пространства, между нами.
- Как всё прошло? - тихо спросил он, наклоняясь ко мне, и в его голосе была не просто вежливость - в нём была настоящая забота, желание знать, что со мной всё в порядке. - Ты в порядке?
- Всё хорошо, - улыбнулась я, глядя ему прямо в глаза, и впервые за долгое время почувствовала, что могу сказать это искренне. - Трость теперь там, где ей и положено быть. С теми, кому она принадлежала. С теми, чьи решения мы продолжаем нести дальше.
Кайлан на мгновение прикрыл глаза, будто принимая эту тяжесть, а потом снова посмотрел на меня и тихо произнёс:
- Спасибо. Спасибо, что взяла это на себя. После всего, через что тебе пришлось пройти… ты не сломалась. Ты сделала то, на что у многих не хватило бы сил. А я… Я не смог…
Я посмотрела на него, провела рукой по его щеке и спросила:
- Как ты все же догадался о том, что именно ты и есть его слабое место?
Кайлан вздохнул, отвел взгляд.
- Я долго перебирал варианты. Сначала грешил на трость, которую он мне оставил, но быстро отбросил эту мысль: он бы слишком дорожил ею, чтобы позволить кому-то к ней прикоснуться. Потом, думал, что это может быть клинок, который он показывал мне и, который всегда носил при себе. Но как ты видела это оказалось очередной ошибкой. А в момент, когда он откинул меня к стене, меня осенило, что вместилищем его силы могу быть я. Он годами вкладывал в меня знания, оттачивал мои навыки, словно готовил почву. Теперь я понимаю, что он не просто учил меня - он оберегал меня всё это время. Ведь если бы я был для него лишь помехой, он мог покончить со мной ещё при первой встрече.
А потом он осторожно опустил руку мне на живот. Его пальцы замерли на мгновение, словно прислушиваясь к тишине, к той жизни, что росла внутри меня.
- Я очень жду его, - тихо произнёс он, глядя мне в глаза. - Или её. Неважно. Главное, что это будет наш. И он будет знать, что его ждали. Что его любили ещё до того, как он появился на свет.
Я улыбнулась, чувствуя, как к глазам подступают слёзы, но на этот раз не от горя, а от счастья - чистого, настоящего, немного пугающего своей глубиной.
Позади нас раздались голоса остальных членов семьи. Мы обернулись.