Воспоминания о нашей беседе, о его веской и уверенной манере говорить охватывали мою голову, уводя в недоступные глубины эмоций - туда, где смешивались трепет и страх, надежда и сомнение, где каждое чувство будто приобретало особый, магический оттенок, становясь ярче и острее, чем в обычной жизни. Я ловила себя на том, что невольно ищу в знакомых вещах отголоски его присутствия: в отблеске лампы, напоминавшем цвет его глаз, в резком порыве ветра за окном, который звучал почти как его спокойный, ровный голос, в тени, падавшей от книжного шкафа, похожей на его строгий силуэт.
Так и прошла ночь. Не сомкнув глаз, я наконец осознала, что пора собираться на работу. Утренний холод пробирался сквозь занавески, а мысли о Кае продолжали крутиться в голове, перебивая голос здравого смысла, словно настойчивый, неугомонный шёпот древних чар. Это одновременно было нечто новое, вдохновляющее - будто во мне просыпалась давно забытая способность видеть мир ярче, замечать то, что раньше ускользало от взгляда, - и в то же время пугающее чувство, от которого сердце то сжималось, то начинало биться быстрее, словно предчувствуя перемены, природу которых я пока не могла постичь.
Одеваясь, я поймала своё отражение в зеркале: под глазами залегли тени, а взгляд казался непривычно растерянным, будто я сама не узнавала себя. «Что со мной происходит?» - мелькнула мысль, но ответа на неё не было. Лишь где-то внутри, под слоем сомнений, тихо пульсировала одна-единственная уверенность: что бы ни ждало меня впереди, встреча с Каем уже изменила меня, как меняет русло реки упавший в неё камень - незаметно, но навсегда.
Я пришла в Академию, когда вокруг только начинали собираться другие преподаватели и студенты. Воздух был по-утреннему свежим, с едва уловимой примесью магии. Посмотрев на меня, охранник вдруг произнёс:
- Мисс Аренсия, там в вашем кабинете…
- Что в моём кабинете? - перебила я его, пытаясь выбраться из пучины навалившихся мыслей - тех самых, что всю ночь кружили вокруг Кая, не давая ни минуты покоя.
- Рано утром к Академии прибыл доставщик и оставил какую-то коробку, сказав, что она адресована вам.
- Мне? - в груди отчего-то ёкнуло, будто кто-то осторожно тронул натянутую струну. Мне никто никогда ничего не присылал - ни букетов, ни записок, ни даже учебных пособий от коллег. В нашем мире подобные знаки внимания всегда имели подтекст, а потому казались почти подозрительными.
- Да. В общем, я лично занёс её к вам в кабинет и оставил на столе.
- А что в ней? - поинтересовалась я, и голос прозвучал чуть выше, чем обычно.