На мгновение мне и правда показалось, что она отозвалась на моё прикосновение: не звуком, не вибрацией, а каким-то внутренним откликом, будто тёплая волна пробежала от ладони вверх по руке. Но потом я поняла, что это просто дрожали мои руки - и от усталости после лекций, и от того, как настойчиво в голове вертелись мысли о человеке, который оставил здесь не только трость, но и странное, тягучее ощущение незавершённости.
- Ну и что мне с тобой делать? - спросила я у трости, словно она была живым существом, способным дать мне ответ, подсказать, куда исчез тот, кто умел выглядеть таким собранным - и при этом сидеть в моём кабинете с видом человека, который всю ночь сражался с бурей.
А ведь правда, что? Я же совсем ничего о Кае не знаю. Ни где он живёт, ни где работает, чем дышит и как живёт эту жизнь. Знаю лишь, что он связан с какими-то тёмными делами, что в нём есть та самая стальная выдержка, которая пугает и притягивает одновременно. Это просто человек, который… который пришёл к нам в Академию, чтобы узнать о поступлении для своего…
Точно! Молодой парень, который был рядом с ним на том приёме, - я вспомнила его взгляд, упрямый и немного настороженный, как у волчонка, который учится не показывать страх. Это его сын? Или племянник? А может, подопечный? Мысли сами собой свернули дальше: «А Кай женат? Есть ли у него кто-то, кто ждёт его дома, беспокоится, если он задерживается, узнаёт по шагам в коридоре?»
«Бррр…» - я замотала головой, пытаясь сбросить ненужные мысли, стряхнуть их, как капли дождя с плаща. Мне не стоит думать об этом всём так явно, ведь оно не имеет ко мне никакого отношения. Даже если он и женат, то я тоже замужем. Между нами, ничего и быть не может. А то, что было в кабинете утром, - минутная слабость и не более. Так я себе повторяла, но слова звучали как заученная формула, которую повторяешь, чтобы не дрогнуть, хотя внутри всё равно что-то сопротивляется.
Держа в руках трость, я вышла из кабинета и направилась в главный холл. По дороге я то и дело сжимала пальцами гладкое дерево, будто надеялась уловить ещё один тот самый мимолётный отклик, который почувствовала в кабинете. Но трость оставалась просто тростью - красивой, дорогой, явно не обычной прогулочной, но всё же безмолвной.
Спустившись вниз по лестнице, где гул голосов студентов звучал громче и живее, чем наверху, я ещё раз посмотрела на трость, словно пытаясь запомнить каждую деталь: узор серебряных нитей, холодный блеск камня, едва заметную выемку на рукояти, будто от долгого, привычного хвата. Потом я подошла к охраннику, который дежурил у главного входа, - к старому Грэму, который знал в Академии каждого преподавателя и половину студентов по именам и всегда умудрялся выглядеть так, будто он одновременно и дремлет, и замечает всё на свете.