- Новое и необычное? - я тихо усмехнулась, сама удивляясь тому, насколько горьковатой получилась эта усмешка. - Я за всё это время туда ни разу не ходила, поэтому там абсолютно всё будет новым и необычным.
Кэти рассмеялась, будто принимая этот факт как нечто само собой разумеющееся, и в её смехе не было ни капли насмешки - только та самая живая, тёплая энергия, которая всегда будто заряжала воздух вокруг неё.
- Ну так что, подруга? - спросила она, чуть наклонив голову и глядя на меня так, будто уже знала ответ, но хотела услышать его от меня самой.
- Я подумаю, - сказала я, хотя уже знала, что, скорее всего, соглашусь. Не ради вечера, не ради нашего мецената, не ради мистера Гордона и даже не ради того, чтобы порадовать Кэти. А потому, что сегодня, после всей этой торжественной суеты, мне вдруг стало немного страшно от той самой тишины, которая окутала Академию. Будто, стоит мне остаться с ней наедине, она начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет ответов - или ответы, которые я столько лет старательно прятала за лекциями, проверками работ и бесконечными делами.
- О, «подумаю» - это уже прогресс! - воскликнула Кэти с таким торжеством, будто я уже подписала согласие появиться в самом центре зала и произнести тост.
Я снова улыбнулась - на этот раз чуть шире, будто сама удивляясь тому, что могу улыбаться в такой момент.
- Знаешь, - сказала я, осторожно подбирая слова, будто боялась, что они окажутся слишком тяжёлыми для этого светлого, прохладного холла, - иногда эта тишина пугает сильнее, чем любой шум. Когда студенты разъезжаются, когда в коридорах больше не слышно торопливых шагов и приглушённых споров, когда даже эхо куда-то прячется - остаёшься только ты и все те вопросы, которые ты старательно обходил стороной весь год.
Кэти перестала улыбаться, но в её взгляде не было ни капли той неловкости, которая обычно появляется у людей, когда кто-то вдруг говорит о чём-то настоящем. Она просто села ближе, чуть подвинулась, чтобы мне было удобнее, и сказала тихо, без привычной весёлости:
- Я понимаю. Правда. Это как после большого шторма: море становится гладким, прозрачным, красивым - но ты всё равно помнишь, какая там, под этой гладью, глубина. И иногда боишься в неё заглянуть.
Я кивнула, не находя слов. Именно так - как будто под спокойной поверхностью прячется что-то огромное, тёмное и неизбежное. То, о чём я старалась не думать все эти месяцы. То, что иногда возвращалось в снах - не образами, а ощущениями: холод пустого дома, запах дождя на пороге, чувство, будто кто-то стоит за спиной, но, когда оборачиваешься - там никого нет.