Леон молча кивнул, соглашаясь с ректором, а потом чуть наклонил голову и сказал:
- Вы действительно прекрасны сегодня, Аренсия. И мне приятно, что вы нашли в себе силы прийти.
От его слов стало немного неловко, но в то же время приятно - как бывает, когда кто-то замечает в тебе не только роль, которую ты играешь, но и тебя саму.
Мистер Гордон сделал небольшой жест рукой, привлекая внимание гостей, и голос его, привыкший звучать в больших аудиториях, легко перекрыл лёгкий гул разговоров:
- Дорогие друзья, позвольте мне ещё раз поздравить всех с окончанием учебного года! Это был непростой, но очень важный период для каждого из нас. Мы преодолели трудности, мы поддержали друг друга, и сегодня мы можем с гордостью оглянуться на то, чего достигли.
Гости зааплодировали, и в этих аплодисментах прозвучала та самая общая радость, которая объединяет людей после долгого пути.
- И сегодня я хочу представить вам ещё одного гостя, - продолжил мистер Гордон, повернувшись к Леону и слегка улыбнувшись ему, будто заранее зная, как все отреагируют на его слова. - Многие из вас знают нашего уважаемого мецената, господина Леона Вейнхарта. Но не все знакомы с его братом - Кайланом. Он редко появляется на подобных мероприятиях, но сегодня сделал исключение и пришёл разделить с нами этот праздник.
По толпе пробежал лёгкий шёпот, гости начали поворачиваться в ту сторону, где стояли Леон и ректор, и я почувствовала, как моё сердце вдруг пропустило удар, словно пыталось остановиться.
Кайлан. Это имя прозвучало в моей голове так, будто кто-то произнёс его не вслух, а прямо внутри меня, заставляя вспомнить тот самый силуэт в тени дуба. Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Он стоял чуть позади Леона, и в его облике было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание: та же сдержанность, та же внутренняя собранность, которые я помнила, но теперь они были обрамлены какой-то новой, едва заметной мягкостью, будто он тоже пытался найти своё место в этом праздничном мире.
Наши взгляды пересеклись - и на мгновение весь остальной мир будто исчез. Остались только его глаза, в которых я прочла то самое беспокойство, которое так редко позволял себе показывать этот человек, и моё собственное смятение, которое я столько времени прятала за маской невозмутимости.
Кайлан сделал шаг вперёд, галантно склонил голову и, подойдя ко мне, взял мою руку. Его прикосновение было осторожным, почти невесомым, но от него по коже пробежал странный, непривычный холодок, будто металл коснулся тёплой кожи. Он поднёс мою руку к губам и едва заметно коснулся её в вежливом поцелуе.