- Рад познакомиться с вами, Аренсия, - сказал он, глядя мне прямо в глаза, и в его голосе прозвучали те самые интонации, которые не оставляли сомнений: он прекрасно знал, кто я, и это «познакомиться» было лишь формальностью, игрой, которую он был вынужден вести перед всеми этими людьми.
Я невольно сжала пальцы, ощущая, как внутри поднимается волна противоречивых чувств - растерянность, тревога, и где-то на самом дне, едва заметная, та самая радость, которую я столько времени запрещала себе испытывать.
«Он делает вид, будто мы незнакомы», - мелькнула мысль. - «Но зачем?»
- Позвольте пригласить вас на танец? - продолжил Кайлан, и в его словах прозвучала та самая вежливая настойчивость, которая не оставляла места для отказа, но при этом не давила, а скорее предлагала выход из неловкой ситуации.
Я замерла, не зная, что ответить. Ноги будто приросли к дорожке, усыпанной лепестками ночных цветов, а в голове крутилась одна-единственная мысль: «Я не умею танцевать такие танцы. Я вообще не танцую. Я стою в стороне и наблюдаю».
Кэти, которая всё это время стояла рядом и, казалось, забыла, как дышать, первой нарушила молчание:
- О, конечно, она потанцует! - её голос прозвучал чуть громче, чем обычно, будто она пыталась своей энергией заполнить ту неловкость, которая повисла в воздухе. - Ари, ну ты же обещала себе сегодня просто наслаждаться вечером! А танцы - это часть вечера! Ну пожалуйста, сделай это хотя бы ради меня!
Мистер Гордон и Леон тоже улыбнулись, будто моё согласие было для них чем-то важным, и от этого давления - доброго, тёплого, но всё же ощутимого - я почувствовала, как тают последние остатки сопротивления.
- Ну… хорошо, - наконец произнесла я, сама удивляясь тому, как тихо и неуверенно прозвучал мой голос, и медленно подала руку Каю, всё ещё не понимая, что именно заставляет меня согласиться: любопытство, желание доказать себе, что я могу выйти из привычной роли, или что-то совсем другое, чему я пока не могла подобрать названия.
Мы направились к центру сада, где музыка вдруг изменилась - вместо лёгкого, воздушного мотива зазвучали более глубокие, страстные ноты, которые будто сами подталкивали людей двигаться в такт, отдаваясь ритму без остатка. Этот танец совсем не походил на чинный вальс, который обычно играли на официальных приёмах. В нём была какая-то первобытная энергия, то самое напряжение, которое обычно прячется за вежливыми улыбками и светскими беседами.
Когда мы встали друг напротив друга, я почувствовала, как воздух, между нами, словно наэлектризовался. Кайлан смотрел на меня так, будто пытался прочесть на моём лице ответы на вопросы, которые не решался задать вслух, а я ловила себя на том, что пытаюсь угадать, что скрывается за его привычной сдержанностью.