И в следующий миг он поцеловал меня. Так страстно и с таким желанием, будто я и правда была его оазисом в пустыне, будто он шёл через бесконечные пески сомнений и страхов и наконец нашёл то единственное место, где мог вздохнуть свободно. Его губы были тёплыми и настойчивыми, и в этом поцелуе не было ничего вежливого или сдержанного - только чистая, обнажённая потребность, от которой у меня закружилась голова и будто исчез весь остальной мир. Остались только его руки, которые осторожно, но уверенно обняли меня, его дыхание, которое стало моим, и это странное, пугающее, но такое живое чувство, будто я наконец-то оказалась там, где должна быть, даже если разум до сих пор кричал, что это неправильно, что так не должно быть, что впереди нас ждут сложности, о которых мы пока даже не подозреваем.
Когда он наконец отстранился, мы оба тяжело дышали, будто только что вынырнули из-под воды после долгого погружения. Кайлан смотрел на меня так, будто пытался запомнить каждую чёрточку моего лица, будто боялся, что, если моргнёт, я исчезну.
- Я не должен был этого делать, - тихо произнёс он, но в его голосе не было ни капли сожаления, только та самая горькая решимость, которая появляется, когда человек принимает последствия своего выбора. - Но, если я ещё хоть минуту буду делать вид, что ты для меня ничего не значишь, я просто сойду с ума.
Я стояла, прижимаясь спиной к прохладным ветвям, чувствуя, как под тонкой тканью платья колотится сердце, и пыталась собрать мысли в кучу. В голове крутились десятки вопросов: что это значит, как теперь быть, почему он так долго скрывал свои чувства, что стоит за его появлением на этом вечере. Но вместо вопросов с моих губ сорвалось совсем другое:
- А если это ошибка? - мой голос прозвучал тихо и неуверенно, совсем не похоже на тот твёрдый тон, которым я обычно разговаривала со студентами и коллегами.
Кайлан чуть наклонил голову, будто взвешивая каждое слово, прежде чем его произнести:
- Возможно. Но знаешь, бывают такие ошибки, без которых жизнь становится ещё большей ошибкой.
От этих слов внутри что-то дрогнуло - то ли страх, то ли облегчение, то ли какое-то новое, пока ещё смутное понимание того, что моя жизнь только что сделала резкий поворот, и вернуться на прежнюю дорогу уже не получится.
Где-то вдалеке по-прежнему звучала музыка, доносился приглушённый смех гостей, иногда - звон бокалов. Всё это казалось теперь таким далёким, будто происходило в другом мире, в другой реальности, где не было ни этого тёмного уголка сада, ни этого человека, который смотрел на меня так, будто я была для него важнее всего на свете.