Это абсолютно новое для меня чувство постепенно накрывало меня с головой, растворяя в себе и угрызения совести, и старые установки, и даже ту самую горечь воспоминаний, которая ещё недавно обжигала изнутри. Тепло его тела, его сильные руки, которые держали меня так бережно, будто я была чем-то невероятно хрупким, его глаза, в которых сейчас не было ни холодной отстранённости, ни высокомерия, его дыхание, смешивающееся с моим, - всё это казалось таким родным и знакомым, будто я просто вернулась туда, где должна была быть всегда.
Я поймала себя на том, что рассматриваю его лицо - каждую чёрточку, каждую тень, каждый едва заметный шрам, который раньше ускользал от моего взгляда. И в этот момент он показался мне ещё более привлекательным, чем прежде. И нет, это не просто его внешность, не правильные черты и не та сдержанная красота, которая обычно заставляет людей держаться на расстоянии. Это было что-то гораздо более глубокое - та самая уязвимость, которую он столько времени прятал за маской холодной сдержанности, та самая решимость, с которой он шёл к тому, что считал важным, даже если весь мир был против.
Заметив мой блуждающий по нему взгляд, он снова накрыл мои губы своими. В этом поцелуе чувствовалась его потребность во мне - не грубая, не подавляющая, а какая-то отчаянная, будто он годами копил это чувство, не решаясь дать ему выход, и теперь, когда преграда наконец рухнула, не мог остановиться. Его губы были тёплыми и настойчивыми, и от этого настойчивого тепла по всему телу снова прокатывались волны, вытесняя собой любые попытки разума вернуть контроль.
В какой-то момент я почувствовала некоторое шевеление там, где сидела, - и это заставило мои глаза распахнуться от удивления и неожиданности, будто реальность внезапно напомнила о себе, о том, что всё происходящее выходит далеко за рамки тех сценариев, которые я когда-либо допускала в своих мыслях. А в голове снова начал визжать тот самый голос совести, который кричал о том, что всё это неправильно, что я предаю саму себя, свои принципы, свою память, что мне необходимо это остановить, пока всё не зашло слишком далеко.
Но, прежде чем я успела что-то сказать, прежде чем успела облечь в слова этот внутренний протест, Кайлан резко встал, продолжая удерживать меня на руках так, что мои ноги сами собой стали обвивать его бёдра. Не разделяя наш поцелуй, он направился из гостиной куда-то на второй этаж. Его шаги были уверенными, будто он точно знал, куда идёт, будто этот путь он прокручивал в голове сотни раз, представляя, как всё могло бы быть, если бы обстоятельства сложились иначе.