Я снова кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок, который никак не хотел проглатываться. Но в этот раз он был не от отчаяния, а от того, насколько сильно я любила эту женщину, которая стояла передо мной и предлагала мне самое ценное, что у неё было, - своё время, своё внимание, свою безусловную любовь.
Она поцеловала меня в лоб, задержавшись на мгновение, будто хотела передать мне часть своего спокойствия через это прикосновение, и вернулась в дом, оставив меня одну на крыльце. Я ещё немного постояла там, вдыхая утренний воздух, слушая пение птиц и чувствуя, как понемногу напряжение начинает отпускать мои плечи. Солнце поднималось всё выше, заливая двор тёплым светом, и мир казался чуть менее пугающим, чем ночью.
День прошёл на удивление спокойно. Я помогала маме по дому: перебирала сушёные травы на чердаке, мыла чашки, вытирала пыль с книжных полок, слушала её тихие рассказы о том, как она в юности ездила с отцом в экспедиции и видела места, о которых потом читала мне в сказках. Я ловила себя на том, что улыбаюсь - по-настоящему, без усилия, без попытки казаться сильной или равнодушной. Это была та самая улыбка, которая рождается не из радости, а из ощущения, что ты находишься там, где тебе положено быть.
К вечеру усталость наконец взяла своё, и я уснула, едва коснувшись головой подушки. Но ночью Кайлан снова пришёл во сне. Он стоял напротив, такой же реальный, как и в ту ночь, и смотрел на меня своими голубыми глазами, в которых плескалось что-то такое, от чего у меня сжималось сердце. Он пытался что-то сказать, открывал рот, но слова доносились словно из-под воды - тяжёлые, искажённые, неразборчивые, будто между нами была не просто дистанция, а целая стена из мутного стекла. Я напрягала слух, пыталась разобрать хоть что-то, но слышала только глухое эхо его голоса, которое кружилось вокруг меня, не давая зацепиться ни за одно слово.
И вдруг, сквозь этот шум, сквозь эту водную пелену, чётко прозвучало одно-единственное слово: «люблю». Оно ударило по сознанию, как вспышка света в тёмной комнате, и я резко проснулась. Вокруг снова была ночь - тихая, прохладная, с едва слышным стрекотом сверчков и мерцанием далёких звёзд.
Я подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу и стала прокручивать в голове это слово, будто если повторять его достаточно долго, оно раскроет мне все свои тайны. «Что? Почему «люблю»? Какое «люблю»? Когда любят - не изменяют!» - мысль билась в голове, острая и безжалостная, разрывая ту хрупкую иллюзию спокойствия, которую я так старательно собирала весь день.