Я замер, давая глазам привыкнуть к полумраку, и начал осматриваться. В центре комнаты виднелся круг, вычерченный мелом или каким‑то порошком - он уже осыпался по краям, но форма ещё читалась. Рядом лежали осколки тёмного стекла, похожие на обломки флакона. А на стенах… на стенах были символы. Мелкие, едва заметные, будто вырезанные кончиком ножа и затем присыпанные чем‑то, чтобы скрыть.
Я подошёл ближе, наклонился, вглядываясь. Один символ напоминал перевёрнутую луну, другой - змею, свернувшуюся в узел, третий был мне незнаком: ломаная линия, пересекающая круг, с тремя точками у основания. Я достал из кармана небольшой блокнот и карандаш, которые всегда носил с собой, и быстро, но аккуратно зарисовал каждый знак, стараясь передать все изгибы и пропорции.
Закончив, я выпрямился, оглядывая комнату ещё раз. Что‑то здесь было не так - не просто ритуал, а что‑то срочное, скомканное, будто человек торопился. На полу у стены я заметил смятый клочок бумаги. Поднял его, расправил. Это был обрывок страницы - текст на незнакомом языке, несколько строк, перечёркнутых крест‑накрест. Я сунул его в карман: позже разберусь.
Собрав все детали в голове, я решил, что пора возвращаться. Нужно было показать рисунки нашему специалисту, проверить архивы, понять, что означают эти символы. Я шагнул к выходу, чувствуя, как напряжение понемногу отпускает плечи.
Но едва моя рука коснулась дверной ручки, как дверь с глухим, тяжёлым стуком захлопнулась сама собой.
Я дёрнулся, резко обернулся, будто ожидая увидеть кого‑то за спиной. Но в комнате никого не было. Только тишина, густая и злая, и этот ледяной запах магии, который теперь казался почти осязаемым.
Я потянулся к ручке снова - и на этот раз почувствовал, как металл под пальцами стал неестественно холодным, будто промёрз насквозь. Дёрнул. Толкнул плечом. Дверь не поддавалась. Ни щелчка, ни движения - словно её заклинило, или… словно её удерживало что‑то иное.
- Ну уж нет, - процедил я сквозь зубы, сжимая рукоять трости так, что побелели костяшки. - Ты меня здесь не оставишь.
Я огляделся, ища другой выход, трещину в стене, лаз, хоть что‑то. Но комната была глухой ловушкой. И в этот момент, где‑то в глубине подземелья раздался тихий, едва уловимый смех - или мне только показалось, что я его услышал.
А потом по стенам пробежали тонкие синие искры, словно по камню текла чужая, злая сила.
Я отступил на шаг, крепче сжимая трость, и прошептал, скорее себе, чем кому‑то ещё:
- Я не из тех, кого можно запереть.
И в тот миг, когда искры добрались до пола, я бросился к стене, туда, где камень казался чуть менее плотным - туда, где, возможно, скрывался тайный проход. Или, где я был готов пробить себе путь наружу.