Звук открывающейся двери повторился, и я изо всех сил постарался повернуть голову. Мышцы были словно скованы, будто кто‑то туго стянул их невидимыми верёвками. Но, пересилив себя, я всё‑таки смог.
Взгляд прояснился и увидел свою семью. Они стояли у двери, сгрудившись, и смотрели на меня с неподдельной тревогой, с таким напряжением, будто от каждого моего вдоха зависела их жизнь. В их глазах стояли слёзы, но в них не было горя - только невероятное, почти отчаянное облегчение.
- Мам? Пап? - прошептал я, и они тихо кивнули, не в силах вымолвить ни слова, будто боялись спугнуть этот миг.
Я снова закрыл глаза, и воспоминания начали медленно возвращаться, пробираясь сквозь туман боли и усталости. Погоня, подземелье, комната, ловушка… Потом темнота. Тягучая, густая, бесконечная. Одиночество, от которого хотелось кричать. И мысли - о доме, о семье… и об Аренсии.
- Аренсия! - вскрикнул я и попытался резко встать, но тут же почувствовал, как сильные руки отца и матери мягко, но непреклонно удерживают меня, заставляя лечь обратно.
- Всё в порядке, - произнёс отец, и его тёплая улыбка, чуть дрожащая от сдерживаемых эмоций, вдруг сделала всё реальным. Это не был сон. Я действительно был дома.
- Мне нужно к ней… Где она? - не унимался я, сердце колотилось, где‑то в горле, мешая дышать.
- Я здесь… - услышал я до боли знакомый тихий голос
Я повернул голову в ту сторону, где стояли Леон, Мария и Роланд. И вдруг из‑за них показалась Аренсия. Она стояла, прижимая руки к груди, словно боялась подойти ко мне, будто одно движение могло разрушить эту хрупкую реальность.
- Ну же, смелее, - с улыбкой произнесла Мария и слегка подтолкнула её вперёд. - Ты не поверишь, но она ждала тебя больше всех, а теперь стесняется, как не родная.
Я на мгновение замер, словно слова Марии ударили меня сильнее, чем боль во всём теле.
- Что?.. - пробормотал я, будто не веря услышанному, и снова посмотрел на Аренсию. - Правда?
Она кивнула, и в этом движении было столько нежности и боли, что у меня сжалось сердце.
Аренсия выглядела словно ангел, сошедший с небес: на ней, было светлое полупрозрачное платье с длинными рукавами, сквозь тонкую ткань которых угадывались очертания рук. Лёгкие складки ткани струились вокруг неё, придавая её силуэту невесомость. Она стояла и смотрела на меня, и в её глазах застыли слёзы, готовые в любой момент пролиться.
Мама мягко улыбнулась, приглашая Аренсию подойти. Та вложила свою ладонь в её руку, и мама, стараясь не торопить, повела её прямо к моей кровати.
Когда она подошла ближе, я увидел каждую черточку её лица: лёгкую тень усталости под глазами, едва заметные морщинки у висков, появившиеся, наверное, за эти дни ожидания, и эти слёзы, которые она так старалась удержать. На мгновение мне стало невыносимо больно от того, что именно я стал причиной этих слёз, что заставил её переживать и плакать.