Хруст повторился, на этот раз чуть левее. Я медленно повернул голову, стараясь не делать резких движений. В просвете между ветками шиповника мелькнула тёмная полоса - не просто сгусток тьмы, а очертание, слишком правильное, чтобы быть случайным. Я крепче сжал рукоять трости, чуть провернув навершие: защитный контур мягко отозвался на прикосновение, по пальцам пробежало знакомое покалывание, будто тонкая струна внутри трости натянулась до предела.
Я ждал. В таких делах спешка убивает быстрее, чем открытая атака. Нужно дать противнику проявить себя, показать, какую игру он ведёт. Дождь тем временем почти стих - осталась лишь мелкая, едва заметная морось, оседавшая на плечах ледяной пылью. Воздух пах озоном и влажной корой; этот запах перекрывал даже привычную городскую сырость.
И тут я заметил ещё одну деталь: на том самом окне, где горела лампа, стекло в одном месте чуть мерцало, будто по нему пробегала едва заметная рябь. Так бывает, когда поверх реальности накладывают иллюзию - грубоватую, рассчитанную на того, кто не станет всматриваться. «Приманка», - снова подумал я, и внутри всё сжалось. Если кто-то специально подсвечивает кабинет, значит, ждёт, что кто-то придёт проверить, значит, готовит ловушку именно на того, кто проявит интерес.
В кустах снова шевельнулось. На этот раз я уловил не только движение, но и слабый отблеск - словно капля воды задержалась на металле. Оружие. Или артефакт. Я сделал полшага в сторону, меняя угол обзора, и в этот миг из-за кустов вышел человек в тёмном плаще с поднятым капюшоном. Лица разглядеть было невозможно - тень ложилась ровно так, чтобы скрыть черты. Он не спешил; его походка была размеренной, почти ленивой, будто он точно знал, что его не застанут врасплох. Остановившись у края дорожки, он поднял руку, и на кончиках его пальцев задрожал тусклый, пепельно-серый огонёк - не огонь, а что-то иное, холодное и неживое, похожее на свет гнилушек в старом лесу.
«Чары поиска», - понял я. Он пытался нащупать, есть ли поблизости кто-то, кто реагирует на магию. Я замер, гася собственное присутствие так, как нас учили в те годы, когда я только начинал разбираться, что такое настоящая опасность: замедляя дыхание, выравнивая пульс, мысленно опуская вокруг себя завесу, похожую на мокрую ткань, которая глушит звук и размывает очертания.
Незнакомец повёл рукой, и пепельный свет потянулся в мою сторону, словно нюхая воздух. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок - буквально: чары коснулись моей защиты, скользнули по ней, не сумев зацепиться. Он нахмурился - я уловил это по резкому движению плеч, - и перевёл взгляд на окно с лампой. Огонёк в его пальцах вспыхнул чуть ярче, и по стеклу пробежала та самая рябь, только теперь она стала отчётливее, будто иллюзия на секунду потеряла устойчивость.