Но в этот момент из размышлений меня выдернул обращённый ко мне вопрос охранника - того самого Грэма, которому я тогда отдала трость.
- Аренсия, подожди минуточку.
Я резко остановилась, словно меня позвал строгий преподаватель, от которого ничего хорошего обычно не ждёшь. Сердце почему-то сбилось с ровного ритма, хотя я тут же одернула себя: «Это просто Грэм. Просто что-то по Академии. Ничего важного».
Грэм подошёл ближе и многозначительно посмотрел на меня - так, будто знал что-то, чего не знала я, и взвешивал, стоит ли вообще об этом говорить. В его взгляде не было ни насмешки, ни праздного любопытства - только та спокойная настороженность, которая бывает у людей, привыкших замечать детали.
- Что-то случилось? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и всё равно услышала, как в нём проскользнула дрожь. Я попыталась скрыть своё резко наступившее волнение за лёгкой полуулыбкой, но, кажется, Грэм всё равно заметил.
- Это по поводу той трости, что ты мне тогда отдала, - сказал он, чуть понизив голос, будто даже в пустом холле кто-то мог нас подслушать.
- С ней что-то случилось? - быстро спросила я, и внутри всё сжалось от нелепого страха, что она могла пропасть или попасть к кому-то чужому - к тому, кому не должна была попасть.
- Нет, - покачал головой Грэм, и в этом коротком слове прозвучало что-то такое, от чего мне вдруг стало холодно, будто сквозняк пробежал по спине. - Её так никто и не забрал. Я просто хотел, чтоб ты знала.
- Спасибо… - пробормотала я, чувствуя, как слова застревают в горле. Голос прозвучал чужим, тонким, будто принадлежал кому-то другому.
Внутри меня что-то словно оборвалось. Кай так и не пришёл за ней.
Эта простая мысль повисла в воздухе, тяжёлая и неуместная среди пятничного вечера, среди людей, которые спешили к своим домам, к своим ужинам, к своим маленьким радостям.
«Ну и что?» - мысленно сказала я себе, пытаясь вернуть ту самую собранность, которая всегда выручала меня в трудные минуты. «Он мог забыть о ней. Мог уехать по делам. Мог решить, что она ему больше не нужна». Но почему-то ни одно из этих объяснений не делало легче.
Грэм будто почувствовал, что мне нужно хоть немного воздуха, и не стал ничего добавлять. Он просто кивнул, как человек, который понимает, когда лучше промолчать, и отошёл обратно к своему посту.
Я постояла ещё секунду, вдыхая знакомый запах Академии - воска для полов, старой бумаги, едва уловимой гари от ламп, - и заставила себя сделать шаг вперёд, потом ещё один.
«Всё в порядке», - повторяла я про себя, как заклинание. - «Это просто трость. Это просто человек, с которым у тебя ничего общего».