Мне полегчало. Да, мелочно и подло, но я всего лишь человек. Я не искал мести, но мне ее подали на блюдечке – и я не смог удержаться.
Хотя инцидент с Charles Pfizer – худший момент в моих поисках работы, остальное оказалось ненамного лучше. Я просто не мог никуда устроиться.
47. Большая тройка
Но пока в моей профессиональной жизни наступило фиаско, что же было с творческой?
Не провал, а растущий успех. Я продолжил циклы о роботах и «Основание», хотя и замедлился, непосредственно приступив к исследованиям. Под фанфары растущей популярности я продалASF все, что написал.
Нет сомнений, что в 1949 году я считался известным и важным фантастом. Кое-кто говорил, что я присоединился к Роберту Хайнлайну и Э. Э. ван Вогту и вместе мы составляли три ножки табурета, на котором теперь покоилась научная фантастика.
Вышло так, что в 1950 году ван Вогт практически прекратил заниматься фантастикой – возможно, его слишком увлекла дианетика Хаббарда. Но в 1946-м дляASF начал писать британский писатель Артур Ч. Кларк, и он, как Хайнлайн и ван Вогт (но не как я), мгновенно прославился.
К 1949 году впервые заговорили о большой тройке, в которую входили Хайнлайн, Кларк и Азимов. Ситуация не менялась на протяжении еще около сорока лет, потому что все мы были живы и не уходили из фантастики. В конце концов мы втроем получали огромные авансы, а наши книги попадали в списки бестселлеров. (Кто бы такое представил в сороковых?)
Теперь же, когда Хайнлайн умер, а мы с Кларком дряхлеем на глазах[54] , невольно возникает вопрос: «Кто станет следующей большой тройкой?» Боюсь, ответ – никто. В те давние времена, когда большую тройку выбирали общим одобрением, фантастов еще было мало, а отыскать выдающиеся примеры не составляло труда.
Но сейчас число фантастов – и дажехороших фантастов – так велико, что просто невозможно выбрать тройку, которая устроит всех.
Кто знает, может, это никакая не трагедия. Я всегда считал, что постоянные разглагольствования о большой тройке стали самосбывающимся пророчеством. Мы считались большой тройкой из-за своей популярности, но не зависел ли наш многолетний успех от того, что изо дня в день нас называли большой тройкой? Хоть я от этого и выиграл, но всегда переживал, что мы нечестно себя ведем по отношению к остальным писателям.
Что ж, если с творчеством у меня все шло хорошо, почему я так переживал из-за работы? Проблема, как вы легко можете догадаться, заключалась в деньгах.
К 1949-му я продал шестьдесят рассказов и повсеместно считался мэтром фантастики. И все-таки за одиннадцать лет работы и публикаций я заработал 7700 долларов – за все одиннадцать лет. Для супружеской пары средний годовой доход в 700 долларов, очевидно, маловат, поэтому я нуждался в дополнительных заработках.