В 1942 году, когда я зашел в тупик с повестью, которуюнадо было сдать где-то через неделю, он подсказал, как сдвинуться с мертвой точки. Помню, что тогда мы стояли на Бруклинском мосту, но, в чем заключалась моя закавыка и предложенное решение, уже не помню. (Как я узнал много лет спустя, на Бруклинском мосту мы стояли, потому что первая жена Фреда Дорис считала меня «чудиком» и не желала пускать в квартиру. Прочитав об этом в автобиографии Фреда, я был сражен наповал, потому что всегда симпатизировал Дорис и даже не чувствовал ее неприязнь. Помириться уже не удалось, потому что она умерла молодой.)
В 1950-м Пол сыграл важнейшую роль в издании моего первого романа. Короче говоря, Фред сделал для моей карьеры больше, чем кто-либо другой, не считая Джона В. Кэмпбелла-младшего (о котором я скоро расскажу).
20. Сирил М. Корнблат
Сирил М. Корнблат был самым молодым и в каком-то смысле самым непредсказуемо блистательным футурианцем. Он родился в 1923 году, и на момент нашей встречи ему исполнилось всего пятнадцать. Он был низеньким и пухлым, с кудрявыми каштановыми волосами и казался тяжелым в общении, так что особенно приятным человеком его не назовешь.
Он был умнее меня и, по-моему, намного перспективнее, но, как и Фред Пол, не доучился в школе – почему, я так и не узнал. Может, я и завидовал его гениальности, но не сомневался, что он несчастный человек. Почему не знаю, но, подозреваю, что дело в осознании, что мир населяют люди куда глупее его, не способные оценить его по заслугам.
С другой стороны, меня он не мог грести со всеми под одну гребенку, и все же у меня создалось впечатление, будто я ему не нравлюсь – и это еще слабо сказано. Конкретных доказательств у меня нет. Он ни разу не говорил напрямую, что я ему не нравлюсь, но избегал меня, никогда со мной не разговаривал, а временами даже насмехался. С другой стороны, он со всеми вел себя угрюмо и язвительно, поэтому, возможно, мне только кажется, что он придирался именно ко мне. Возможно, ему действовала на нервы моя нескончаемая шумная жизнерадостность, но я не раздражал его нарочно. Я ничего не мог поделать со своей жизнерадостностью, как и он ничего не мог поделать со своей угрюмостью.
Однажды, когда я пел песню для тенора «A Maiden Fair to See» из «Корабля Ее Величества „Пинафор“»[32] , я с легкостью взял высокую ноту в последней строчке, и Сирил пробормотал: «С ума сойти! Получилось!» – словно так и ждал, когда я сфальшивлю, чтобы насладиться моим конфузом.
А когда я выступал с речью на собрании любителей фантастики, Сирил перебивал меня так часто и так недружелюбно, что я ненадолго замолчал ради драматической паузы и привлечения внимания, а потом громко и четко произнес: «Сирил Корнблат – Джордж О. Смит для бедных».