Однажды меня спросили, какой подарок из компьютерной сферы я хочу на Рождество. Меня просили описать все, что только придет в голову, неважно, реалистично это или нет. Я коротко и честно ответил, что у меня есть допотопная электрическая пишущая машинка и средневековый текстовый процессор с принтером, и они работают как положено. Это все, что мне нужно, и не надо ничего сверх необходимого ни на Рождество, ни когда-либо еще.
Моя собеседница ответила, что приятно получить такое письмо среди потока откровенной жадности, но ее редактор это не пропустит, потому что тогда все остальные в некниге предстанут в плохом свете. (А кроме того, подумал я, не быть жадным – это, скорее всего, совсем не по-американски.)
В том же письме она спросила, почему я люблю путешествовать и что мне больше нравится: ехать куда-то по делам или для отдыха. Пришлось объяснить, что я и не путешествую. (И снова не по-американски.)
Я написал и много чего еще слишком неамериканского и непригодного для печати. В чикагскойTribune у меня попросили эссе о Рождестве. «На любую тему», – заверили меня. Я с радостью согласился и воспользовался случаем, чтобы осудить отвратительную коммерциализацию праздника. Сами догадаетесь о содержании, если я скажу вам название: «А теперь слово берет Скрудж». Эссе с радостью приняли и оплатили, но, насколько я знаю, так и не напечатали.
74. Плагиат
Еще одна проблема плодовитого писателя – это постоянная озабоченность из-за плагиата, то есть присвоения чужих слов. На мой взгляд, это величайшее преступление, какое только может совершить писатель, и я ни за что на него не пойду. Беда в том, что я хочу избежать дажевидимости плагиата, а это, когда так много пишешь, порой трудно.
Например, в рассказе Джека Уильямсона 1934 года «Рожденные Солнцем» («Born of the Sun») есть эпизод, где толпа фанатиков нападает на астрономическую обсерваторию, где разработана новая шокирующая теория. Я его читал, эпизод наверняка меня впечатлил и засел в подкорке.
Через семь лет я опубликовал «Приход ночи», где был эпизод, в котором толпа фанатиков нападает на астрономическую обсерваторию, где разработана новая шокирующая теория. Только через тридцать лет после написания «Прихода ночи», перечитывая «Рожденных Солнцем» для своей антологии «До Золотого века», я понял, что случилось, и очень смутился.
Это конечно, не настоящий плагиат, потому что похожие идеи и ситуации повторяются снова и снова в разных сюжетах – но разными словами, в разных контекстах, с разными последствиями. Можно даже сознательно позаимствовать идеи и ситуации – при условии, что используешь их иначе.