Возможно ли это? Вопрос можно сформулировать иначе: «Может ли человечество выжить?»
Поэтому я не сионист – я не верю в страны, а сионизм лишь отягощает мир еще одной. Еще одним государством с «правами», «требованиями» и «национальной безопасностью», которое считает, что должно защищаться от соседей.
Стран нет! Есть только человечество. И если мы этого не поймем в ближайшее время, то стран не будет, потому что не будет и человечества.
131. Мартин Гарри Гринберг
Где-то в 1972 году я получил письмо из Флориды от Мартина Гринберга. Он собирал антологию и просил у меня два рассказа. Тогда этот вопрос казался мне таким повседневным и неважным, что я даже не записал это в дневник, а потому не знаю, когда именно пришло письмо. А жаль, ведь оно стало началом чрезвычайно близкой дружбы.
Тогда я этого, конечно, не предвидел не только из-за неумения предсказывать будущее, но и потому, что мне сразу же пришла в голову тревожная возможность. Это же Мартин Гринберг владел Gnome Press и четверть века назад первым опубликовал «Я, робот» и три книги «Основания». Он же выпустил несколько антологий, и в двух из них переиздавались мои рассказы. Мои отношения с Мартином Гринбергом не назовешь удачными, и восстанавливать их я не горел желанием.
И все же прошла четверть века, а и «Мартин», и «Гринберг» – имена распространенные. К тому же письмо начиналось с «Дорогой доктор Азимов», а тот Мартин Гринберг наверняка бы начал с «Дорогой Айзек».
И в ответном письме я спросил: «А вы не тот ли Мартин Гринберг, который?..»
Нет. Господина из Флориды звали Мартин Гарри Гринберг, и родился он в 1941-м – то есть, когда вышел «Я, робот», ему исполнилось только девять лет. Я тут же дал разрешение издать рассказы в антологии, а затем в переписке закрепились наши приятельские отношения. Ничего удивительного, ведь, как я уже вскоре узнал, Марти (теперь я зову его только так) так же дружелюбен от природы, как и я.
Не я единственный среагировал на имя Марти. Это стало его камнем преткновения при входе в мир фантастики, хотя сам он сперва этого не понимал. В конце концов, осталось много людей, чьи отношения с первым Мартином Гринбергом закончились не лучшим образом.
Например, партнером первого Мартина Гринберга по управлению Gnome Press был Дэвид Кайл, и он чувствовал себя обманутым. Причем настолько, что, когда ему впервые представилась возможность встретиться с Марти, он, считая его (как и я) первым Гринбергом, приехал с намерением дать ему в глаз. А чтобы удар был во всех отношениях весомее, он вложил в кулак столбик четвертаков.