Впервые я испытал на себе доброту Джека в 1939 году, когда после публикации своего первого рассказа «В плену у Весты» получил от него открытку: «Добро пожаловать в наши ряды». Благодаря этому я впервыепочувствовал себя фантастом и буду вечно благодарен ему за такой любезный и великодушный жест.
Уильямсон родился в бедной семье на юго-западе США и к началу творческого пути он получил весьма ограниченное образование. Но по прошествии времени он вернулся к учебе и в итоге стал профессором. Совершенно поразительный человек.
Как и Клиффа Саймака, Джека я вижу только в тех редких случаях, когда мы оба приезжаем на одни и те же фантастические конвенции.
28. Лестер дель Рей
Лестер дель Рей (упрощенная форма его звучного испанского имени) родился в 1915 году. Это низкий щуплый человек с зычным голосом и воинственным характером. У него треугольное лицо с острым подбородком и очки с толстыми линзами, которые он носит после операции по удалению катаракты. Когда я познакомился с ним в 1939 году, он был гладко выбрит, но с тех пор отрастил окладистую бороду. Меня не покидает ощущение, что так выглядит Гэндальф из толкиновского «Властелина колец».
Гораций Голд (фантаст и редактор, о котором я еще расскажу позже) любил говорить, что у Лестера «тело поэта и душа дальнобойщика» – по-моему, прямо в точку. К сожалению, Гораций закончил свою эпиграмму словами: «А у Айзека тело дальнобойщика и душа поэта». Вот тут он, по-моему, ошибся по обоим пунктам.
Лестер из тех людей, кого мне действительно повезло встретить на своем пути. Он совершенно честен, настоящий человек слова, абсолютно надежен. После того как повидаешь в мире столько фальшивок, столько мерзавцев, столько людей, чьему слову нельзя верить, порой возникает противное ощущение, будто жизнь – это выгребная яма, а люди в ней – гнилые банановые шкурки. И все жеодин честный человек освежает воздух, испорченный тысячей коварных подлецов. Вот почему я так ценю Лестера и других честных людей, которых встретил как в фантастике, так и вне ее.
В нравоучительной еврейской литературе есть притча о том, что Бог не губит этот порочный и грешный мир лишь из-за горстки праведников – они встречаются в каждом поколении. Будь я религиозен, верил бы в это всей душой и никогда бы не устал благодарить судьбу за то, что встретил так много праведников и так редко попадал в руки к грешникам.
У Лестера было четыре жены. Не знаю, может, в писателях есть что-то, подталкивающее к разводу. Вероятно, профессия требует от писателя полного погружения в себя, полной отдачи творчеству, и у них почти или совсем не остается времени на семью. Видимо, тут редко кто продержится долго. Особенно это верно в том плане, что писатели редко богатеют и вторая половинка даже не может прошептать себе под нос: «Ну, он (она) хотя бы кормит семью».