Так же и с писательством. В прошлом практически все тексты тяготели к велеречивости. Почитайте, например, викторианские романы. Почитайте того же Диккенса, лучшего из викторианцев. Только сравнительно недавно некоторые авторы освоили ясный и простой стиль.
Для меня у простого стиля есть свои преимущества. Я не раз узнавал из приходящих ко мне писем, что люди ненавидели читать, но набрели на мою книжку и впервые получили удовольствие от чтения. Я даже получал письма от дислексиков, рискнувших медленно пробраться через мои книги и в результате улучшивших свои навыки чтения. А однажды я получил письмо от благодарной матери, сына которой я заинтересовал чтением.
Меня такое радует. Я пишу в первую очередь ради удовольствия и заработка, но приятно видеть, что в придачу еще и помогаю людям.
Как добиться ясности? Я не знаю. Видимо, для начала надо привести в порядок ум и выстроить мысли, чтобы точно знать, что хочешь сказать. А вот что делать дальше – тут я беспомощен.
73. Письма
Раз уж я упомянул приходящие ко мне письма, пожалуй, стоит остановиться на этом подробнее.
Большинство, конечно, совершенно замечательные. Они от людей, которые прочитали мои книги (иногда в большом количестве), оценили их и оказались настолько любезны, что написали об этом мне. В прошлом я старался отвечать на все письма хотя бы благодарственной открыткой. Но должен признать, что годы идут, мой запас энергии иссякает, а писательские задачи как будто только множатся, и отвечать становится все трудней и трудней. Боюсь, я стал избирателен и уже не отвечаю на каждое письмо.
Особая разновидность писем – послания подростков карандашом на линованной бумаге о том, что они читали мои рассказы в школе и им понравилось. Обычно последнее предложение: «Пожалуйста, напишите ответ». Отказать почти невозможно, ведь дети не понимают отговорку «слишком занят» и ужасно расстраиваются, если им не ответишь, а я этого не переношу, вот и шлю открытки.
Надо сказать, какое же это великое изобретение – открытка. Она экономит огромное количество времени и снижает расходы на отправку почты. При этом страдает конфиденциальность, но я еще не писал таких открыток, которые хотел бы скрыть от глаз почтальона.
Конечно, был случай с остроумной женщиной-редактором, с которой я понарошку флиртовал. (Во времена молодости я флиртовал почти без разбора со всеми женщинами вокруг, и ни одна не воспринимала меня всерьез – что, конечно, совсем не лестно.) Во всяком случае, я черкнул ей короткую открытку и просто по привычке закончил пошлым каламбуром.