В итоге я вылетел в Кэмп-Ли за день до того, как наш корабль отчалил на Бикини. Поэтому так и не увидел взрыв атомной бомбы вблизи. А еще, возможно, поэтому не умер от лейкемии в сравнительно молодом возрасте.
В Кэмп-Ли я тут же принялся подбивать клинья, чтобы «уволиться для исследовательской работы», раз уж в армии мне теперь заняться нечем и после демобилизации я бы действительно вернулся к исследованиям. И меня отправили домой (наверняка тоже были только рады избавиться от меня). Я покинул армию 26 июля 1946 года, что совпало с четвертой годовщиной нашего брака. Всего я отслужил восемь месяцев и двадцать шесть дней.
41. Игры
В предыдущей главе я упоминал, что бесконечно резался в бридж с «критически необходимым специалистами», причем получалось у меня плохо. Игры мне вообще не даются.
Я говорю не о суматохе дворовых игр, не о школьной физкультуре и не об организованном спорте, где нужны зоркий глаз и хорошая реакция, как в теннисе и гольфе.
В таких вещах я и вовсе жалок.
В 1989 году я выступал с речью в престижном загородном клубе и обнаружил себя в окружении элиты, для которой конференция – только повод поиграть на досуге в теннис и гольф. На обозрение были выставлены вещи, которые участники могли выиграть за лучшие результаты, и один предмет меня чрезвычайно смутил. Я внимательно его рассмотрел и наконец спросил у молодого парня с внешностью человека, который может ответить на вежливый вопрос:
– Прошу прощения, что это такое?
Он на меня уставился, а потом ответил:
– Сумка для гольфа.
– А, вот как? – сказал я с наивностью семилетнего ребенка, хотя на самом деле годился молодому человеку в дедушки. – Никогда раньше не видел.
Уверен, слухи об этом разошлись и все с величайшей тревогой задались вопросом, зачем пригласили меня выступать. Впрочем, я им доказал, что можно не знать, что такое сумка для гольфа, и все равно произносить хорошие речи.
Неудачи в спорте никогда меня не беспокоили. Когда я был молодым и глупым, даже успокаивал себя мыслью, что они – побочный продукт «ума», но с возрастом обнаружил, что я плох и в тех соревновательных играх, где требуется думать. Я не умел играть не только в бридж – я не умел играть в карты в вообще, в чем есть и свои преимущества: я удержался от азартных игр.
Зато меня беспокоили неудачи с шахматами. В детстве у меня была шахматная доска, но без фигур, и я просто читал учебники и учил ходы. Затем вырезал картонные квадратики, на которых нарисовал символы разных фигур, и попытался сыграть сам с собой. В итоге я уговорил отца купить настоящие фигуры. Потом научил сестру и играл с ней. Конечно, оба мы играли очень неуклюже.