Помню, как впервые надел длинные штаны. Я чуть не лопнул от гордости. Вышел на улицу и расхаживал по округе, чтобы другие заметили: в мире прибавился еще один взрослый. Но мне тогда было всего тринадцать, и я быстро узнал, что длинные штаны еще не делают тебя взрослым.
И все-таки меня поразило, когда немного погодя «shorties» пропали из обихода. Дети их больше не носят. Не знают этого дискомфорта – и это, по-моему, нечестно. Почему это меня заставляли носить знак позора, а сегодня никого не заставляют?
За мою жизнь случилось много перемен в одежде. В моей молодости каждый подросток носил кепку. Матерчатую кепку с козырьком. Козырек можно было заломить наверх или вниз, кепку можно было смять, делать с ней что хочешь – и она всегда оставалась пригодной для носки. Самый удобный головной убор в моей жизни; у некоторых были даже наушники для холодной погоды.
И вот их нет, пропали без следа. Слышал, в первых гангстерских фильмах кепки всегда носили злодеи, и потому американская публика – известная своей неспособностью думать самостоятельно, – от них отказалась.
Неважно. Я дорос до федоры[16] – «взрослой» шляпы. В итоге я ее возненавидел, хоть она и универсальная. В кино все надевали на улицу федору. Даже в драках, которые в дешевых фильмах случались часто, она ни за что не слетала с головы.
Для меня стало большим облегчением, когда федоры тоже пропали и все стали ходить с непокрытой головой. Конечно, с возрастом я нашел в шапке пользу – в ней тепло – но сейчас ношу меховую ушанку в русском стиле, которую, как и кепки времен моего детства, можно сунуть в карман. Круг замкнулся.
Я наблюдал и другие изменения в мужской моде. К костюмам раньше шли двое брюк. Теперь нет. Практически пропали жилеты. Штаны лишились подворотов (очень нужных для сбора катышков и камешков). Исчезли часы на цепочках.
Пуговицы на ширинках сменились молниями. Вот это дар небесный, потому что в моем детстве излюбленной игрой было подойти к ничего не подозревающей жертве и разорвать ей ширинку под издевательский смех. Не знаю, открывалось ли там что-то достойное внимания, но стыд был ужасный, особенно если рядом находились девочки. Очевидно, если злодею удавалось оторвать пуговицу-другую, его победа становилась славнее, а чьей-то несчастной маме приходилось пришивать их обратно.
12. Долгие часы работы
Главным фактором моей жизни с шести до двадцати двух лет стала отцовская кондитерская.
У нее было множество достоинств. Отец работал на себя, его не могли уволить. Это было очень важно, когда после обвала рынка в 1929 году началась Великая депрессия. Миллионы безработных без страховки, без государственных выплат, без веры, что общество готово хоть чем-то помочь несчастным, кроме как время от времени подкинуть грош на чашку кофе («Приятель, не будет мелочи?»[17] ), – в таких условиях оставалось только торговать в драном пальто яблоками на углу, ковыряться в мусорных баках или голодать.