Так что, когда он пожаловался, я просто спросил: «Где мои роялти, Мартин?» Он живо заткнулся.
В 1961 году Тим Селдес вручил мне письмо от португальского издательства, где подумали, будто права на «Основание» принадлежат Doubleday. Они предлагали выпустить книги в Португалии. Я посмотрел на письмо, пожал плечами и сказал:
– Без толку. Gnome Press не платит роялти.
– Что-что? – возмущенно переспросил Тим. – В таком случае отнимем у него книги.
И напустил на Мартина юристов.
Мартину хватило смелости выставить выгодные для себя условия, и Тим собирался их оспорить, но я с тревогой сказал:
– Да нет, Тим, дай ты ему, что он хочет, и потом вычти из моих роялти. Главное – получить книги.
Совет оказался дельным, Тим им воспользовался, но денег из роялти так и не вычел.
Другие авторы тоже вырвали свои вещи из хватки Мартина, и он остался не у дел. Что с ним случилось потом – не знаю.
Если бы Мартин разумнее относился к тем книгам и выплатил грошовые роялти, никто из писателей не стал бы их отнимать. С растущей славойдругих книг каждого автора поднялся бы спрос и на издания Gnome Press, и Гринберг мог бы стричь купоны и сделать из издательства важный центр научной фантастики. Но он выбрал иной путь.
Завладев книгами «Я, Робот» и «Основание», Doubleday стали зарабатывать с поразительной скоростью, а Мартин уже не получил от этого ни пенни.
Хотя тогда я возмутился и затаил на Мартина обиду, время показало, что, как и во многих других случаях, когда человек не желал мне добра, обычно именно его он мне и делал.
В конце концов, неважно, заплатил Мартин или нет: он издал те четыре книги, которые не издали в Doubleday. Онисуществовали и дожили до момента, когда Doubleday взяли гусеницу Gnome Press и превратили ее в бабочку.
54. Школа медицины Бостонского университета
После переезда в Бостон круг друзей и знакомых расширился.
Бернему Уокеру, заведующему кафедрой, на момент моего появления было сорок шесть. Это был тихий и необщительный выходец из Новой Англии, чрезвычайно умный и сносивший с тихим спокойствием мою неугомонность. Мне он нравился, и, признаюсь, это он сделал пребывание в школе терпимым.
Без Уильяма Бойда – сорока семи лет на время моего появления – я бы не получил работу. Он был настоящим медведем-шатуном, а не человеком, но мне показался глубоко разочарованным в жизни. Бойд учился в Гарвардском университете, одним из его одногруппников был Дж. Роберт Оппенгеймер[57] . Билл, конечно, от него отстал (я бы отстал и подавно), и это, видимо, его удручало.
Со мной он был сама доброта, как и его жена Лайл. Я часто ходил к ним в гости и познакомился с их друзьями. Они как никто другой помогли мне почувствовать себя в новом городе как дома. Бойд, согласившись устроиться на госслужбу в Александрии в Египте, где предложили оклад куда выше, чем в Бостоне, позвал меня с собой. Я содрогнулся и отказался. Я не только ногой бы ни ступил в Африку, но и вдобавок предупредил его о госслужбе и рассказал, что это такое. (Конечно, сыграло роль и то, что мне очень не хотелось его отпускать. В Бостоне его дружба помогала мне больше всего, без него я бы оказался в чужом мире.)