Все это принимал даже я.
Но, когда пришло время заняться творчеством, я, несмотря на всю бульварность моего стиля, старался избегать стереотипов. Уж в этом надо отдать мне должное. Однако все мои персонажи носили имена вроде Грегори Пауэлл, Майк Донован[22] и так далее. Только позже я начал пробовать называть героев с национальным колоритом.
Есть и еще одна довольно любопытная черта бульварного чтива. Хотя злодеи то и дело угрожали женщинам, суть этих угроз никогда толком не объяснялась. На дворе стояли времена подавления любой сексуальности, и в «семейных журналах» о половых актах и угрозах сексуального характера разрешалось упоминать только очень расплывчато. Замечу, что никто не возражал против нескончаемого насилия и садизма – это для семьи считалось нормальным, – но никакого секса.
Так женщины сводились к субтильным манекенам и никак не участвовали в сюжете. Им угрожали (без уточнения), их ловили, связывали и заточали, чтобы, конечно, потом спасти невредимыми.
Женщин вставляли только для того, чтобы злодеи показались злее, а герои – героичнее. Во время спасения они играли чисто пассивную роль, а их реплики в основном состояли из криков. Не припомню (хотя, уверен, случались и редкие исключения), чтобы женщина вступила в бой и помогла герою; чтобы она взяла палку или камень и попыталась одолеть злодея. Нет, они напоминали ланей, что скромно пасутся и ждут, пока самцы выяснят отношения и решат, в чей гарем они теперь попадут.
В таких обстоятельствах любой настоящий самец (вроде меня, конечно), читая палп-журналы, быстро терял терпение на описаниях женщин. Заранее зная, что они будут только функциями, я хотел от них избавиться. Помню, как писал в журналы жалобы на женских персонажей – на само их существование.
Это одна из причин (не единственная), почему в первых рассказах я оставлял женщин за скобками. В большинстве случаев вообще о них не писал. Безусловно, это был недостаток – и очередной признак моего бульварного происхождения.
14. Научная фантастика
Одной из ветвей бульварного чтива – самой незначительной и неуважаемой – была «научная фантастика». Она вошла в эту сферу с журналомAmazing Stories («Удивительные истории»), первый номер которого появился в апреле 1926 года. Его редактор и, следовательно, отец-основатель журнальной фантастики, Хьюго Гернсбек, называл жанр «научнохудом» (scientifiction) – жуткий гибрид.
С редакторского места его вытеснили в 1929 году, после чего он тем же летом учредил два конкурирующих журналаScience Wonder Stories («Чудесные научные истории») иAir Wonder Stories («Чудесные воздушные истории»), которые скоро слились вWonder Stories («Чудесные истории»). В связи с этими журналами он впервые заговорил о «научной фантастике».