У моих четырнадцати почетных докторских степеней, плесневеющих в сундуке, есть и минус: я считаюсь выпускником всех этих вузов, а значит – адресатом для писем о благотворительных сборах средств. (Тут вспоминается анекдот о человеке, который жаловался, что жена вечно требует денег, днем и ночью. Друг его спрашивает: «И что она с ними делает?» А он отвечает: «Ничего. Я их не даю».)
Но я отвлекся…
Кливлендская Всемирная конвенция 1955 года была тринадцатой (это я для суеверных). И почти что самой маленькой. Пришло всего триста человек. У этого были и свои преимущества. Впоследствии я иногда попадал на конвенции с многотысячными толпами, а это значит большие отели, длинные программы, набитые битком коридоры и залы, толпы и толпы неизвестных личностей, где попробуй отыщи своих друзей-приятелей. Слишком много неразберихи, сумятицы и анархии.
Когда на больших конвенциях проходят мои автограф-сессии, очередь вытягивается, как анаконда. Это очень льстит, но через полтора часа устаешь без продыху подписывать книги.
А я писатель плодовитый, поэтому случается такое, что какой-нибудь мой большой поклонник притащит целый чемодан с парой десятков книг для автографов. И даже в свободное от мероприятий время меня ловят в коридорах, чтобы подписать программки и клочки бумаги.
Отчасти я сам виноват. Например, Артур Кларк известен тем, что подписывает только книги в твердой обложке, но я не могу себя заставить отказать, когда человек стоит и смотрит на менявроде бы с благоговением.
Триста гостей – это в самый раз. Никакой неразберихи. Писатели без проблем находили друг друга. Сессии автографов быстро заканчивались. Многие годы конвенцию 1955-го вспоминали как самую дружелюбную.
В 1953 году выдавали премии за лучшие книги года в разных категориях. Это была просто фишка именно этой конвенции. Например, в 1954 году такого уже не было.
Но уже в 1955-м обычай возродили и перевели на постоянную основу. С тех пор грандиозная кульминация конвенции – это банкет, где вручают награды в духе киношного «Оскара». Награды названы «Хьюго» в честь Хьюго Гернсбека, открывшего первый фантастический журнал за двадцать девять лет до этого.
Будучи ведущим, я обычно раздавал «Хьюго» с приемчиком Боба Хоупа – жаловался, что мне ничего не дали. Так уж вышло, что «Приход ночи», рассказы о роботах и цикл «Основание» написаны еще до того, как придумали «Хьюго».
Конечно, в итоге «Хьюго» получил и я, но эту историю я оставлю на потом.
76. Энтони Бучер
The Magazine of Fantasy and Science Fiction начал издаваться в 1949 году. В последующие десятилетия мне было суждено крепко с ним сродниться, но сперва на это ничто не намекало. Мои первые попытки опубликоваться там ни к чему не привели – я прорвался только с рассказом «Мухи» («Flies»), который появился в июньскомF&SF 1953 года.