Кстати говоря, когда Хью показал мне макет обложки, я расхохотался, потому что на ней «Край Основания» провозглашался четвертой книгой трилогии. Когда Хью спросил, почему я смеюсь, я напомнил, что «трилогия» – это «три книги», а значит, четвертая – это противоречие.
Хью сконфузился и пообещал все исправить.
– Нет-нет, Хью, – сказал я. – Оставь. Пойдут разговоры, а это хорошо для рекламы.
Но такая реклама в Doubleday была не нужна. Книга стала четвертой в «саге «Основание»». Но оригинал с ошибкой остался висеть у меня в гостиной на всеобщее обозрение.
Конечно, к радости из-за бестселлера примешивалась и ложка дегтя. Мое имя в списке бестселлеров по версии Times отравило мой мозг токсином тревожности – я понял, что обречен. Теперь в Doubleday мне больше не дадут забросить романы, и они не дали.
141. Из прошлого
С началом 1980-х и моего шестого десятка я столкнулся с тем, что знакомо любому перед концом среднестатистического срока жизни. Начинают умирать старшие современники, а порой и младшие.
Бернард Зитин, который был моим непосредственным начальником на NAES и с кем я, разумеется, не ладил, умер в 1979 году в шестьдесят лет.
Глория Зальцберц, приятная женщина на инвалидной коляске, которая уговорила меня пройти тест и втянула в «Менсу», умерла 25 января 1978 года в пятьдесят лет. Ее жизнь явно сократили осложнения из-за детского паралича.
Вдова Джона Кэмпбелла, Пег Кэмпбелл, приятная пышная женщина с выдающейся способностью терпеть его эксцентрику (прямо как Джанет терпит мою), умерла 16 августа 1979 года.
Эл Кэпп, едва не потащивший меня в суд из-за письма в The Boston Globe, умер 5 ноября 1979 года в семьдесят лет.
Чуть позже в 1979-м умер в возрасте семидесяти пяти лет Роберт Элдерфилд, который усложнял мне жизнь в аспирантуре, а потом взял на год работы по гранту.
Бернем Уокер, глава факультета биохимии в то время, когда я устроился в Школу медицины Бостонского университета, и мой хороший начальник (из редкой породы, с кем я всегда мог ужиться, потому что он никогда меня не трогал), умер 3 апреля 1980 года в семьдесят восемь лет. В последний раз я видел его годом ранее, 15 мая 1979-го, когда приходил в школу выступить с речью и ради меня собрались профессора, когда-то работавшие со мной. Уокеру передвигался с трудом и опирался на алюминиевую трость. Он так изменился, что сперва я его не узнал.
Гарольд Ури, почти не допустивший меня в аспирантуру, умер 6 января 1981 года в восемьдесят семь лет. Примерно в это же время умер в шестьдесят четыре и Ральф Хэлфорд, спросивший меня на докторских экзаменах о тиотимолине.