Там она и скончалась 12 февраля 1987 года в возрасте девяноста двух лет. Тогда самой Гертруде уже шел седьмой десяток, и она не смогла приехать в Нью-Йорк по состоянию здоровья. Не смог и Джон, ее брат, проживавший в Калифорнии. Но Робин позаботилась обо всем и сама присутствовала на похоронах.
Я воспользовался случаем, чтобы позвонить Гертруде, с которой уже давно развелся, и заверил, что она может не беспокоиться об оплате ритуальных услуг. Если не хватит денег самой Мэри, я доплачу нужную сумму. (В конце концов, она бабушка Робин, не мог же я ее бросить, несмотря на наш разрыв.) Это один из редких случаев, когда Гертруда сказала мне «спасибо».
108. Жизнь после смерти
Когда родители скончались, меня могли бы посетить новые мысли о возможности жизни после смерти. Как здорово считать свою смерть вовсе не смертью, а началом (возможно) более прекрасной жизни и заодно верить, что снова увидишься с родителями и другими близкими людьми – причем в расцвете их молодости.
Вот из-за того-то, как эти мысли утешают и радуют, как отдаляют ужасающую мысль о смерти, подавляющее большинство и верит в загробную жизнь – даже при полнейшем отсутствии доказательств ее существования.
«С чего же это началось?» – можем задаться вопросом мы. Мне кажется – и просто мое предположение спекуляция, – все началось так:
Насколько нам известно, только человечество из всех форм жизни на земле осознает, что смерть неизбежна, – не только в целом, но и в каждом отдельном случае. Как ни остерегайся нападений, несчастных случаев или болезней, в конце концов каждый умрет из-за полного разрушения тела – и мы это знаем.
Должно быть, когда-то это понимание впервые пришло к человеческому сообществу, и, должно быть, это понимание стало страшным шоком. Это можно назвать «открытием смерти». Вынести мысль о смерти можно было, только поверив, что на самом деле ее нет; что это иллюзия. С виду умирая, на самом деле человек продолжает жить каким-то другим образом в каком-то другом месте. Несомненно, этому верованию способствовало и то, что усопшие часто являлись друзьям и родным во снах – и эти явления толковали как приход тени или призрака все еще живого «покойника».
Так представления о загробном мире становились все сложнее и разветвленнее. Греки и евреи считали, что загробный мир (Аид или Шеол) – это просто край мрака и небытия. Впрочем, там отводились особые места для пыток злодеев (Тартар) и для наслаждения тех, кого одобрили боги (Елисейские поля или рай). За эти крайности ухватились те, кто себя желал видеть благословленным, а врагов – наказанными: не на этом свете, так хотя бы на том.