Но я сумел-таки подняться к меноре, все еще живой, и с величайшим трудом зажег нужные лампы. (В жизни до этого не держал в руках горелку, и учиться регулировать пламя в припадке фобии – то еще приключение.)
Я толкнул речь на несколько минут, хотя и малейшего понятия не имел, о чем говорю, а потом в мучениях повторил слоги на иврите, которые произнес раввин. (У него фобии не было.)
Наконец-то –наконец-то – мы начали опускаться, и я с благодарностью думал, что с каждым футом все больше удаляюсь от Бога и приближаюсь к благословенной земле.
На этом неприятности не закончились. На уровне земли я обнаружил, что из-за нервного паралича не могу сдвинуться с места. Меня пришлось вынимать из люльки. Я распрямился и, когда Джанет подхватила меня с одной стороны, а Патти – с другой, пошаркал прочь. Пока меня вели домой, мышцы ног постепенно пришли в норму.
Я кусал губы из-за того, что мне скажет Джанет, – всю дорогу она хранила зловещее молчание (прямо как моя мать, готовясь задать мне взбучку по возвращении в квартиру). Чтобы этого избежать, я жалобно протянул:
– Я боялся, что если у меня будет инфаркт и я умру, то ты меня убьешь.
А она ответила:
– Тебя – нет, но раввина бы я убила.
Однажды я видел человека, не страдавшего акрофобией, в деле и до сих пор не могу отойти от впечатления. В нашем доме появилась трещина в стене, и во время непогоды влага проникала через нее в квартиру. 17 декабря 1986 года с крыши спустился работник в люльке, расковырял кирпичи и нашел брешь. Помост казался очень шатким, а трудиться приходилось на высоте тридцать третьего этажа.
Я подивился беззаботному виду работника и, пока у меня самого тряслись поджилки, спросил, не против ли он висеть так высоко. Он посмотрел вниз, потом на меня и ответил: «Нет».
Он нашел в стене железку, очевидно, ставшую причиной появления бреши, и, когда попытался ее вырвать, она внезапно поддалась. Работник пошатнулся назад, а я отреагировал, как акрофоб, – нечеловеческим воплем. Поручни помогли избежать падения, лишь на мгновение он показался слегка встревоженным, а потом принялся заделывать стену новыми кирпичами, как ни в чем не бывало.
Вот что значитне быть акрофобом.
43. Клаустрофилия
Раз уж я заговорил о своих особенностях в отношении фобий, можно заодно упомянуть еще одно легкое состояние, доставляющее мне неудобства. Это клаустрофилия, или любовь к замкнутым пространствам.
Давайте расскажу, как я узнал о нем. Время от времени я ходил с Гертрудой в магазин. (Ненавижу магазины, и мне нельзя доверить даже покупку собственной одежды, поэтому Гертруда присматривала за мной, а заодно выбирала вещи и для себя.)