Я довольно хорошо знал третью жену Лестера, Эвелин. Она была тонколицей, привлекательной и интеллигентной женщиной. Насколько я понимаю, сперва я ей пришелся не по душе. (Не знаю почему, и теперь уже не узнаю.) Но, познакомившись со мной поближе, она изменила мнение. Мне же она нравилась всегда. Это Эвелин помогла вернуться мне в фантастику, когда я на долгое время выпал из нее (я об этом расскажу в свое время). В марте 1967 года Эвелин меня спросила:
– Почему ты больше не пишешь фантастику, Айзек?
– Ты отлично знаешь, что я отстал от жанра, – грустно ответил я. – Я устарел.
– Да ты с ума сошел, Айзек. Когда ты пишешь, ты иесть жанр, – сказала она.
Я принял это близко к сердцу, и в свое время это действительно помогло мне вернуться к фантастике.
Эвелин трагически погибла в автомобильной катастрофе 28 января 1970 года. Ей было всего сорок четыре года.
В молодости у Лестера был период, когда мне казалось, что он увлекается выпивкой. Может, я это преувеличиваю из-за своей антипатии к алкоголю, и, в любом случае, если проблема и была, он с ней справился уже много лет назад.
Но тут встает вопрос, не является ли алкоголизм профессиональным заболеванием писателя. Я слышал такое утверждение всерьез и, кажется, понимаю, почему это может быть правдой. Писательство – работа одинокая. Даже если писатель регулярно выходит в свет, он, вернувшись к главному делу своей жизни, остается наедине с печатной машинкой или текстовым процессором. Больше ни для кого места нет.
К тому же писатели славятся неуверенностью в себе. Не пишет ли он чушь? Даже если писатель популярен и успешно публикует все, что напишет, качество текста все равно может беспокоить. Мне кажется, из-за сочетания одиночества и мнительности (плюс в некоторых случаях неизбежного гнета дедлайнов) слишком легко найти утешение в спиртном. И я действительно знаю многих пьющих фантастов.
Как этого избежал я? Во-первых, меня вырастил непьющим строгий отец. Во-вторых, то, что толкает к выпивке других, в моем случае отсутствует. Мненравится оставаться одному, хотя я могу быть разговорчивым в компании, если мне позволят болтать за всех. И я никогда не верю, что пишу чушь. У меня совершенно отсутствует критическая жилка – нравится все, что у меня получается.
Что меня удивляет, так это почему не пьет ни капли Харлан Эллисон (о ком будет позже), который куда талантливей меня, но которому приходится куда тяжелее в литературной жизни. По-моему, я, он и Хэл Клемент (о нем тоже будет позже) – три самых известных трезвенника в фантастике.