Впрочем, на этом все и кончилось. К тому времени она уже получила диплом магистра и к большему не стремилась. Она устроилась по специальности в Уилмингтоне, штат Делавэр, а 30 мая распрощалась со мной и оставила меня убитым горем.
Потом я ее видел дважды. Один раз я ездил к ней в Уилмингтон и мы вместе ходили в кино. А четверть века спустя я давал речь в Атлантик-Сити для Американского общества химиков, и женщина, которая тихо дожидалась, когда закончится лекция, подошла и сказала: «Помнишь меня, Айзек?»
Это была она, и я ее узнал, но прежних чувств уже не осталось. Я поужинал на набережной с ней и ее мужем. У них уже было пятеро детей.
После того нашего расставания последовало, как мне кажется (сейчас , спустя полвека), самое интересное во всем этом происшествии. Я страдал из-за разбитого сердца – в первый и последний раз за всю жизнь.
Разбитое сердце, судя по моему ограниченному опыту, – это боль из-за утраты предмета любви в том случае, когда предмет любви не отвечает взаимностью, прерывает общение (по-хорошему или жестоко) и исчезает. Тот, кого ты любишь, пропал, но все еще существует, просто не рядом. Довольно безобидная ситуация в сравнении с безвозвратной утратой любимого из-за смерти, но не менее болезненная.
На долгое время я забыл о радости и улыбках. Для меня сгустились тучи, солнечный свет потерял всякий смысл. Я почему-то не мог думать ни о чем, кроме той девушки, а когда думал о ней, у меня что-то сжималось в груди и становилось трудно дышать. Я решил, что в жизни нет смысла, и был совершенно, совершенно,абсолютно уверен, что никогда этого не переживу. Даже задумывался, не стоит ли просто лечь и помереть от тоски.
Странное дело – я все пережил, но не помню, как. Поэтапно? Меня медленно отпускало день ото дня? Или я просто проснулся однажды утром припеваючи? Даже не помню, сколько времени занял этот период.
А когда все кончилось, не осталось и шрама. Вот почему я говорю, что ситуация безобидная. Полагаю, чем ты моложе в момент разлуки, тем слабее удар и чище исцеление. (Интересно, кто-нибудь изучал этот вопрос с научной точки зрения?) Если допустить, что я прав, то я рад, что испытал это не позже двадцати.
Еще я бы хотел тут предположить, что разбитое сердце дарит некий иммунитет, если только человек не чересчур эмоционален. По крайней мере, после того опыта я внимательно следил, чтобы страсти не овладели мной вновь. Я держал чувства к девушкам в узде и позволял им разрастаться, только если видел ответную реакцию. Итог – мне больше никогда не разбивали сердце.