все напоказ.
Слежу и обещаю себе, что недолго ей осталось. Недолго Филатовой ходить.
Дай только откинуться… Мать твою, дай знак.
Сука.
В аду, походу, непопулярна тема брака. Лохи, бля буду. Явно не в курсе, что эти оковы –
западня на любого дурака, хоть мелкого, хоть матерого. Сулят и разнообразнейшие муки, и
искушение на грехи, и жажду кого-нибудь прикончить. Железно.
Мать вашу. Атмосфера сегодня, конечно, ебейшая.
Мебель из красной кожи, грубые клепки по ней, черное стекло, бархатные, блядь, бордовые
стены… И заливает все это добро кровавая подсветка, усиленная ультрафиолетом. По ушам ездит
на раз надрачивающая нервы чисто бордельная музыка, но заключенный здесь «честной» народ, не
желая уходить на покаяние, даже когда жопа уже по полной горит, называет ее «эротической».
Идеальный, сука, вайб. Аккурат под мое взорванное состояние.
Как Филатова только нарыла это место? В каком-нибудь даркнете?
Перевожу дыхание и делаю следующий глоток бормотухи.
Не бухаю же. Месяц в завязке. С того самого дня. Только курю много. Здесь дымить нельзя –
типа этому злачному местяку еще можно нанести какой-то урон, – так я яростно жую спичку.
Жую, не снимая с прицела Филатову и опездола, которому сегодня предстоит рихтовать харю. У
самого, к слову, кабина четвертую неделю сырая – в ссадинах и кровоподтеках. Не заживает,
потому что в аду я каждый день дерусь. Немезида же, зная, что полезу, спецом выбирает самого
крепкого, прежде чем позволить рядом с собой танцевать, чтобы мне, сука, не было слишком
легко.
Легко, блядь… Это слово из ее лексикона. Я, к хуям, забыл, как оно ощущается. Забыл, каково
нормально спать, без кипятка в венах и фейерверков под кожей бодрствовать. У меня на нервяке
развились такие неустойки, что, кажется, круглые сутки в режиме одуряющей маниакальной фазы
варюсь.
С хера ли им никотин не катит?
Без него воздух в пошлом гадюшнике настолько плотный и тяжелый, с примесью алкогольных
паров, удушливых духов и еще какой-то пряной дряни, что аж мутит. Но дышу я натужно,
конечно, не поэтому. Из-за злобы, гребаной ревности, взвинченных, но неудовлетворенных
желаний и ебучей тревожности.
Потянув новую дозу кофе, ловлю момент, когда Немезида настукивает пальцами по дисплею
телефона, и сразу же перевожу взгляд на свой мобильник. Он вспыхивает.
Агния Филатова: …
Сердце ускоряется, принимаясь отбивать мне легкие, дабы напрочь лишить возможности дышать.
В ушах синхронно встает шум, перекрывающий музыку. По артериям открываются новые точки
пульса. Ебалось бы оно все в рот. Мы, блядь, нарыли дополнительную скважину крови? Уже можно