Эпизод пятьдесят седьмой: Правильный выбор.
Спасибо Богу за характер, грущу я недолго. Сердце ощущается тяжелым и непомерно быстрым до
выезда из города – пока мелькают знакомые места. На большой трассе меня отпускает. Шумно, с
заметным облегчением, чувствуя, как внутри разжимаются какие-то пружины, перевожу дыхание и
прошу Нечаева заехать куда-нибудь за кофе. Он, в отличие от папы, который выдвигается в
дорогу с четким расписанием всех «технических» остановок и жутко бесится из-за любых
отклонений от маршрута, реагирует на эту просьбу совершенно спокойно и через пару сотен
метров без каких-либо напоминаний сворачивает к заправке крупной международной сети.
– Тебе не нужен бензин? Или что там у тебя… – спрашиваю на всякий случай, потому как Егор
не подъезжает к колонкам, а сразу же занимает место на паркинге у бокового входа в кафе. –
На чем ездит эта колымага? Есть какие-то опознавательные метки?
– Хуясе колымага… – тянет, присвистывая. – Хоть в чем-то ты нуб, Филатова, – заключает,
пока я на автомате изучаю совсем недавно подаренную ему родителями сверкающую новизной
тачку. – Немцы со слезами пишут дневник.
– Уверена, что они не настолько ранимые. Иначе бы не создавали таких зверюг.
Нечаев кивает.
– У меня бензин, – информирует с легкой снисходительностью – Полный бак. С вечера залил, –
дальше по фактам раскидывает. И, кивнув на меня, добивает: – Плюс в салоне вековой запас
горючего.
Улыбается после этих слов не просто дерзко, а знаково. Все дело во взгляде. С таким посылом
смотрят только на самых близких, крайне особенных и безумно любимых людей.
Раньше Нечаев, конечно, не скупился на восхищение, желание, жадность… Но нечто подобное я
ощущаю впервые. Не только от него. Вообще впервые.
Мурашки всей ордой выбегают. Стынут, покалывая кожу невесть откуда взявшимся жаром. И
сдаваясь, резко, будто градом, осыпаются вниз. А я к тому моменту уже в мелкое-мелкое
решето. По этим отверстиям изнутри переливами точится что-то тягучее и очень-очень горячее.
В районе солнечного сплетения тоже сквозная дыра. Только пламя курсирует, закручиваясь в
спираль.
Но я умудряюсь рассмеяться и выдать голосом часть чувств.
– Неужели я дождалась отношений, в которых не надо спрашивать, любят ли меня? В которых без
слов понятно, как сильно ты дорог?
Не думаю, что пугаю Егора… Уверена, что улыбка пропадает лишь потому, что ему приходится
ловить дыхание. Дальше следуют контрастные реакции – смуглая кожа на его шее сначала
краснеет, а затем становится пупырчатой.
– Ты так говоришь, будто у тебя уже были с кем-то отношения, – толкает он глухо и немного