Превозмогая последнюю, Немезида кидается в лобовую. Я сохраняю неподвижность, даже когда
она, открывая рот, вгрызается мне в губы зубами. И она, напрочь потерявшись, застывает, так
и не дожав челюсти до реальных повреждений. Оставаясь в этой сцепке, окидываю ее хмурым
взглядом, явственно ощущая выравнивающее общий эмоциональный фон превосходство – даже если
она лютая пантера, я зверь помощнее. Оба это осознаем. Принимаем. Я прикрываю веки и на
правах сильного спокойно подаюсь ближе. Агния разжимает зубы, прячет их, но далеко не
ускользает. Дышит в ожидании, пока я влегкую трусь о ее губы своими, а потом без всякой
дерзости, выводя из строя часть моей выдержки, вполне ласково чмокает своими мягкими,
сочными.
До потери пульса, блядь.
Но я не двигаюсь. Задерживаю контакт, даже когда слышу тихий смех Немезиды. В нем нет
издевки и желания задеть. Он теплый, очень похож на счастливый. Все нервы от него дрожат,
как стекло, которое вот-вот разлетится, и, тем не менее, каким-то чудом остается целым.
– Ян запретил нам воевать, – говорю, не открывая глаз.
Обнимаю чуть крепче. Она не сопротивляется. Льнет по встречке, еще раз чмокает и, собирая
экстремальное количество мурах, ведет ладонями по стоящим дыбом у меня на голове волосам.
– И что теперь? – выдыхает едва слышно. – М?
– Придется менять формат.
– Мм-м… Давай поменяем.
– Я понял сейчас.
– Что именно?
Незаметно падаем в шепот.
– Что чувствую, когда слышу твой голос.
– И что же?..
– У меня кончает душа.
– Мм-м… Наверное, с моей на твой голос случается то же.
Из коридора летит шум, но нам уже похрен. Сходимся губами и полноценно, без спешки и
какой-либо жести, с трясучим жаром плотно и липко целуемся. Медово, блядь. До передоза.
– Повтори… – шуршит Филатова где-то между горячим и сладким.
– Что?
– Про голос…
– Когда я слышу твой голос, у меня кончает душа, – проталкиваю пьяно, фактически не
отрываясь от ее губ.
Смакую как дурной. Жадно. В затяг.
Так увлечено, что разомкнуться удается, лишь когда распахивается дверь.
Подбирая сорванное дыхание и слюни, вскидываю взгляд.
В проеме охреневшая мать.
Бабок нет, и на том спасибо.
Эпизод четырнадцатый: Йобаи.
Во-о-о дела… Приехали.
Мать поймала в моей спальне парня. Да еще какого! Самого, блядь, Нечаева!
У нее шок, у него шок… А я что-о-о??? Как это разруливать??? Я, может, сама в шоке! Твою
налево!!! Не может, а в шоке! Точно в шоке! Он же только что… Егорыныч продавил меня! Вообще
на изи! Я даже не поняла, что случилось. Ударилась в него, как в стену. А он, не дернувшись,
с поразительной, явно краснокнижной – чисто Нечаевской, нах – та-а-акой мужской уверенностью