Со скрипом, но трахаю его… Наши тела ходят, как части задубевшего механизма, который забыли
смазать. Хоть мы и мокрые, Боже мой, буквально везде, создается впечатление, что эти
жидкости ни фига не скользкие. Каждое движение создает удушающее трение.
– Кончай… Я хочу это почувствовать! Я такая наполненная тобой, Нечаев! О, Боже мой,
наконец, ты внутри меня! Боже мой! Это божественно прекрасно! – шепчу подрагивающим голосом,
с такой силой зажимая Егорыныча бедрами, что аж выдавливаю из него грубый,
охренительно-будоражащий стон. – Я люблю твое тело, твой член, твою душу… Всего тебя,
Нечаев! – продолжаю, оглаживая его каменные плечи и пробегаясь пальчиками от натянутой
жилистой шеи до взмокшего затылка. – Но особенно сильно я люблю вот это новое качество…
Когда ты женатик. Когда ты мой. Это та-а-ак возбуждает. Хочу, чтобы ты трахал меня,
Егорыныч. Использовал. Ярил. Ломал. Брал. Клеймил. Покорял. Только ты, Нечаев. Только ты!
Мой единственный. Мой муж, – говорю отрывисто и жарко, будто в бреду.
Между ног становится настолько горячо, что пылает даже анус. Двигаясь, временно сбиваю зуд,
но общий градус напряжения непрерывно растет до состояния грандиозного воспаления.
– О, Боже мой… – стону, дергаясь в легких сексуальных конвульсиях.
На ногах не то что пальчики поджимаются. В судорогах обе голени. Под коленками со страшной
силой колет. Ощущение, что меня вот-вот разорвет.
Егор снова рычит и, впиваясь в мои бедра, стопорит возню. Потом резко приподнимает мой таз
вверх, отрывая от постели прямо насаженной на его член. Свободной рукой сгребает и
выдергивает из-под нас покрывало, на котором расплылось огромное пятно моей девственной
крови. Отшвыривает его прочь и, бросив меня обратно на простыни, раскладывает по своему
усмотрению и пригвождает.
– Все. Держись, – выдает в самые губы и, выпуская весь свой ядерный потенциал, делает
первый сокрушительный толчок.
[1] Здесь: шаттл – космический челнок.
Эпизод восемьдесят пятый: Триумф.
В чем смысл жизни? Быть полноценной частью чего-то большего. Семья, хоккей, команда,
общество – я везде вписывался. Без вопросов впрягался за своих, страховал, тащил. И мне
реально нравилось. Я же, блядь, ровный. Полезный. Быть винтом, пускай местами и ведущим, в
огромном механизме – самое то.
Но правда в том, что пять лет поверх всех этих высоких материй крепко держалась одна мелкая
тупо шкурная цель.
А Г Н И Я Ф И Л А Т О В А.
Я бежал и бежал. Без остановок, как завещал отец. Где-то путался, где-то выдавал ложные
виражи, где-то сходил с курса… Но раз за разом возвращался.