операцию, руками хирурга не распутать. Тянет и тянет, вызывая боль и лихорадочный мандраж.
– Зато бухаешь, – отвешивает гад. Встает и снова зовет: – Пойдем, говорю. Пора закусывать.
По интонации звучит чуть грубее. Но смотрит так, что кажется, сожрать намеревается меня.
Эпизод сорок девятый: На медленном огне.
– Пюре или булгур? – спрашиваю, уткнувшись взглядом в холодильник.
Стараюсь звучать резко, даже грубо, хоть и приходится сохранять относительную тишину. Я,
блядь, понятия не имею, зачем я вообще его обхаживаю! Он такого внимания недостоин! И
вообще… Должен думать, что я ничуточки, ни на грамм, черт бы его побрал, не оттаяла.
– Мм… Пюре, верняк, – мычит Егор и зачем-то встает рядом, задевая грудью мое плечо.
Наша кожа в курсе, что делать. На первом же контакте шарашит током. Аж волоски
вздыбливаются! С треском вибрируя, принимают сформированную энергию и передают глубже. Туда,
где без того люто пульсирует.
Я вздрагиваю и с шипением отстраняюсь. По мускулистому, безбожно великолепному телу Нечаева
тоже вполне заметная дрожь бежит. Местами на смуглой коже даже красноватые пятнышки
проступают.
И тем не менее он ухмыляется.
– Что смешного?! – гаркаю, словно взбесившаяся хабалка, сторонясь его, как прокаженного.
– Нравится, как ты дымишь, – хрипит этот мужлан, на изи уничтожая звуками своего проклятого
голоса еще сотню моих нервов.
Я закатываю глаза. Он же тупо залипает на моем лице. В основном, на губах, конечно. Не
знаю, как именно они выглядят сейчас, но есть ощущение, что я снимаюсь в порно, а он это
порно смотрит, чтобы… Делаю вдох, чтобы переключить внимание Егора ниже. Когда моя грудь
приподнимается и показывается в кружевном вырезе топа до ареол, его скулы становятся
бордовыми, а в глазах вспыхивает безумие.
Твою ж мать…
У самой живот скручивает до боли. С трудом терплю, дожидаясь, когда кровь дойдет до
прелестных Нечаевских ушей и, задействуя придыхание, невинно интересуюсь:
– К пюре котлеты рыбные или обычные?
– Без разницы, – цедит сердито.
Допер же, что снова вхолостую дразню.
Почти вся правая сторона печет – слишком близко к источнику гребаного тестостерона стою. Но
я вновь вскидываю взгляд, лукаво смотрю этой мрачной глыбе в лицо и ехидно улыбаюсь.
– Греть будешь сам, – ставлю перед фактом, прежде чем взять нужные контейнеры. Захлопываю
холодильник и направляюсь к столу. Вроде у обоих порядок с координацией, однако, чтобы
безопасно разминуться, приходится потоптаться и совершить несколько нелепых и совершенно
лишних движений. Из-за этого злюсь – на себя и на Нечаева. Уже у стола суховато добавляю: –